Венецианская биеннале-2019: обзор национальных павильонов

Венецианская биеннале – одно из главных культурных событий мира, продолжающееся несколько месяцев – с мая по конец ноября. Наш авторский десант побывал на биеннале и вернулся со свежими впечатлениями и отзывами из первых рук. Делимся!

Россия

Продолжая тему национальных павильонов: буквально зрелищным, даже впечатляющим был павильон Российской Федерации; театральным и сценографичным, в духе начала ХХ века – с проектом «Lc 15:11–32». Оммаж «Возвращению блудного сына» Рембрандта, да и всей фламандской школе живописи. Видео на больших экранах (А. Сокуров), гигантские ноги атланта с вбитыми в них крестами, мобильные фанерные «диорамы» на тему фламандских шедевров из музейной коллекции (А. Шишкин-Хокусай). Все это во тьме и сполохах кроваво-красного, сопровождается тревожным саундом. Ад кромешный. Короче, перенасыщен и визуально, и аудиально, и смыслово. Очень подробно разобран по косточкам

Печально, что проект стал разменной картой в противостоянии «Мрия» – оппоненты». На некоторых наших галеристов и художников это «богатство всего» произвело удручающее впечатление – в том смысле, что вот, враг может. Побивая его на реальном фронте, мы безнадежно проигрываем на культурном:

Евгений Карась, галерея «Карась»:

«…Российский павильон накрыл украинский медным тазом своей визуальной силой, драмой, трагизмом, культурной погруженностью и пр. Это проигрыш войны с Россией на важнейшем рубиконе международного культурного фронта. Причём позиция была сдана сразу, в момент решения возвести в ранг искусства смешную выдумку – словесный каламбур…. Между странами война, кто не в курсе. Страны на международной сцене – противники и активно отстаивают свои противоположные позиции, противоположную правду. Естественно, что все сравнивают, хотим мы этого или нет. В нашем украинском проекте нет ничего, ни художественности, ни драмы, ни эстетики, ни политики, ни секса, ни боли, ни повествования…».

Сбили пафос этой гневной диатрибы комментарии под постом – автора ругают за некорректное сопоставление двух фронтов и всю эту манипулятивную риторику. Да и прямо указывают на плохой вкус – несколько западных и российских изданий признали Русский павильон одним из худших. «Россия всегда мелодраматична, с захватывающим адом проклятых душ, зловещими черными автоматами, поднимающимися и опускающимися в алый огонь преисподней». Плюс откровенная реклама Эрмитажа («…курирует в этом году Михаил Пиотровский, директор Эрмитажа в Санкт-Петербурге, который попросил художников отреагировать на работы в его коллекции и создал показ, который представляет собой массовую рекламу для его собственного учреждения»).

Аргентина

Так же визуально подавлял павильон Аргентины (проект «Имя Страны») – с огромными сварными «антропоморфными» конструкциями костюмов высокой моды из современных археологических артефактов – фрагментов-образов латиноамериканского государства, уходящими стройным геометрическим рядом в темноту.

«Серия скульптур представлена как поддержка интуитивного преобразования вещей; архив десакрализованных значений, где религиозная иконография, мусор, мода, зрелище и природа имеют одинаковую горизонтальную иерархию». Тоже сплошное «инферно» по антуражу. Недаром его назвали «франкенштейновским бестиарием».

Франция

Видеохудожница Лор Пруво не только сотворила роскошное многослойное шоу со своим проектом Deep Sea Blue Surrounding You, но и актуализировала уже комическую ситуацию с Брекзитом – прорыв туннель от своего павильона в британский. Упирая на секретность этой «диверсии» – что, конечно, пиар-ход, ибо без разрешения властей здесь кот не чихнет. Так художница выражает протест против выхода Британии, в которой она прожила более 20 лет, из ЕС. В общем, глубоко личное. Самое же главное в проекте – видео, для съемок в котором Пруво задействовала 12 человек разного возраста и происхождения, разнообразно одаренных (в «магии», танцах, музыке), сколотив из них нечто вроде странствующего цирка. Они совершают некий трип и их задача – найти общий язык и понять свою/чужую идентичность. Это вообще для Лор характерно – создавать фантасмагорические истории, смешивая реальность с вымыслом.

Оформление павильона – отдельная песня: яркая эстетика океанических глубин, воплощенная в форме осьминога и провоцирующая соответствующие ощущения погружения в неизведанное. Проще говоря, вы попадаете в брюхо октопуса, и там чего только нет… И куда только не протягиваются его щупальца… Бесконечная вода вокруг рождает еще одну интерпретацию павильона – как сюрреалистического симулякра Венеции, медленно, но верно уходящей на дно. И снова мелькнул «хвост» Зигмунта Баумана и его «текучей современности». Не удивительно, что туда выстраивались многочасовые очереди.

Мы, конечно, за проекты потоньше. Нас больше завораживает концепция и красота ее подачи, а с этим как раз многие проекты были провальными, даже очень зрелищные.

Новая Зеландия

Мало кто отметил Новозеландский павильон с проектом «Post Hoc». Между тем, он прекрасен. В центре библиотеки красивейшего особняка (Palazzina Canonica, бывшая штаб-квартира института морских наук), на стремянке установлена большая принт-машина, медленно выдающая на длинно-длинной бумажной ленте список вышедших из употребления или вымерших слов, явлений, языков, народов, представителей флоры и фауны и т.п., который в это же время озвучивался с радиомачт в виде сосен, расставленных в разных частях города. Его можно перечитать прямо на полу, отыскав интересный фрагмент в бумажных зигзагах. Это завораживает. Словно вечность, которая дышит тебе прямо в лицо – из этих рулонов, уходящих за горизонт прочтения. Нам, любящим слово, везде мерещатся тени Вавилонской библиотеки Борхеса. Но сказать, что это суперзрелищно? Очевидно, нет.

Великобритания

Британский павильон, похоже, тоже не оправдал надежды на шоу. «Сценографически» это как будто сиквел к фильму «Другие». Автор – Кэти Уилкс (родилась в Ирландии, работает в Глазго). В скрупулезно воспроизведенных декорациях упадка слышится эхо ушедших жизней, драма вселенского масштаба, стилизованная под интимную атмосферу сельской усадьбы где-то в Ирландии. По ее заброшенным комнатам разбросаны предметы обихода, старые подушки, засохшие цветы и насекомые, на стенах – блеклые картины… И в этом всем – собственно, «другие». Ритуально-условные, фигуры-палки с раздутыми (готовыми разродиться) животами. Отдельно живот на полу, гипсовые руки из таза для стирки, обезглавленная скульптура в зеленом платье…

Здесь или все умерли, или так и не родились. Истлевающая кисея – саван для так и не сбывшегося. Весьма уместная цитата из Т. Элиота: «Мы умираем с теми, кто умирает; глядите – Они уходят и нас уводят с собой».

Очередь туда была тоже немаленькая. Интересно было наблюдать за лицами выходящих – озадаченные увиденным, явно ожидавшие чего-то… более зрелищного. А нам понравилось. И даже то, сама художница никаких объяснений не предлагала. Единственный комментарий – о бесконечной печали и ожидании пришествия чего-то ужасного, но до конца так и не понятого. Впрочем, тут же добавляя, что «ни справа, ни слева не на что смотреть и нечего слушать».

Выбор проекта для павильона в самой Британии вызвал жаркие дебаты. Ядовитые рецензии типа «рожденный в Белфасте скульптор – не скульптор, если не ваяет нечто «косое кривое» и «это нежелание объяснять концепцию раздражает с политической точки зрения» – явно от растерянности перед художником, менее всего озабоченным быть актуальным и релевантным. Тем не менее, этот отход от «громкой политики» в сторону сугубо человеческого – освежающий контраст.

В таком же «интимном» настроении – художник Шон Эдвардс, автор Уэльского павильона. Детство в муниципальном поместье в Кардиффе (80-е), монолог его матери, работавшей уборщицей (транслируется в виде радиопьесы), декорации из ковровых дорожек и стеганых одеял, скульптуры, видео, принты – все это в недрах заброшенной барочной церкви. Что никак не противоречит общему замыслу: во-первых, Шон – католик, во-вторых, и заброшенность, и простая история семьи – намеренный уход от «спектакля биеннале»: «Слоган на стене гласит: «скорее разочаровывающая, чем впечатляющая», к чему я и стремился в работе. Я был воспитан католиком, и я думал о Мессе и евхаристии – в той части, в которой хлеб и вино становятся телом и кровью Христа. Таким образом, существует идея физического изменения, которое происходит в этот момент через воображение. Это то, что я хотел попробовать в этой пьесе – преобразить мой опыт в нечто другое. Прямая трансляция начинается в 2 часа дня, и моя мама будет ежедневно выступать из Кардиффа на протяжении всего биеннале».

Австрия

Провокативно-зрелищен «garden of scarlet vagina-blossoms» в Австрийском павильоне. Проект «Discordo Ergo Sum» Ренате Бертльман (Вена), родоночальницы раннего феминистского перформанса – намеренный выбор куратора Фелиситас Тун-Хоэнштайн и дань уважения 70-летней художнице, чье творчество только сейчас оценил и феминистский авангард, и арт-комьюнити вообще. Ее увлечение «трансгрессией фаллических форм» (проще говоря, в графике, видео, перформансах часто обыгрывался фаллос во всех видах: фаллоимитаторы, латексные пенисы и раздутые презервативы), весьма остроумное, тем не менее, осуждалось ярыми феминистками. Ее работы нередко снимались с выставок. Хотя Ренате утверждала, что пенис – это оружие: «Я использовала иронию как средство диссоциации, которое помогло мне бороться с сексизмом с помощью «фаллических карикатур»…. К слову, название павильона – перифраз декартовского «Cogito ergo sum». «Discordo Ergo Sum» – «Я протестую, значит, я существую».

Выставка – итог ее художественной деятельности, обширная «картография» черно-белых рисунков, фотографий, коллажей, «листать» которую – огромное удовольствие. А на заднем дворе павильона – инсталляция из 312 алых роз, пронзенных острыми стальными шипами (выдувались на острове Мурано) – как символ дихотомии человеческого существования и амбивалентности социальных и культурных парадигм. Один из самых стильных павильонов.

Польша

Травмы прошлого держат крепко. Польша это ясно продемонстрировала инсталляцией «Полет» Романа Станьчака — вывернутый наизнанку самолет у многих ассоциируется с трагедией 2010 года, когда над Смоленском разбился самолет с польским президентом на борту. Потеря была национальной травмой и бросила свою, немалую тень на страну.

Более того, атмосфера вокруг проекта в Польше отмечена смоленским «ideosis» (иррациональная вера в мифические идеи) – термин, использованный в 1984 году Анджеем Туровским в контексте польского послевоенного искусства, которое «функционировало в идеологически насыщенном пространстве, ограничивающим неограниченное проявление мыслей,… что лишало искусство «идеологической невинности».

На самом деле, это еще и метафора непростого пути Польши к капиталистической трансформации и, как следствие, усиливающегося социального неравенства. Эти два «шока» – радикализм «неолиберальных метод» в экономике и крушение самолета, изменившее правила политической игры, – усугубили поляризацию в обществе.

С другой стороны, смоленский синдром породил веру, объединяющую всех – в том смысле, что это больше, чем авиакатастрофа. Это – мерило страдания нации, пример того, как жестоко с ней обращалась история. Станьчаку вообще свойственны метафизические манифесты: «Мои скульптуры говорят о жизни не среди предметов, но среди призраков». А еще это тонкий намек на уход в авторитаризм – как результат всех этих непохороненных травм и их мифологизации и сакрализации.

Швейцария

Как выразить сопротивление – не гремящей яростью, но упорной партизанщиной? Танцевальные практики – вот «новый черный» в протестном движении.

Дуэт Полин Будри/Ренате Лоренц (Швейцарский павильон) в своем видео Moving Backwards окунают нас в атмосферу ночного клуба. Единственный диссонанс – танцоры двигаются на реверсе (как-то не сразу понимаешь, что это перемотка назад). Это символ альтернативных форм сопротивления и акционизма. Никакой откровенной оппозиции – изящный микс постмодернистской хореографии и urban dance с партизанскими приемами и традициями андеграунда.

На выходе из павильона читаем:

«Дорогой посетитель,

мы не чувствуем себя представленными нашими правительствами и не согласны с решениями, принятыми от нашего имени. Мы становимся свидетелями того, как европейские нации строят гигантские стены и заборы вокруг границ… Люди перестают использовать гендерно-нейтральный язык и переходят из своих полиаморных групп в традиционные семьи. Ненавистнические высказывания не только кажутся приемлемыми, но и становятся двигателем агрессивного заталкивания нас в «нормальную жизнь». Ощущаете ли вы иногда, что вам приходится двигаться назад? У нас, конечно, нет рецепта. Но, сделав глубокий вдох, мы готовы превратить недостаток в инструмент: давайте коллективно двигаться назад…»

Бразилия

Бразильский павильон с проектом Swinguerra (говорящее название!) исследует танцевальное комьюнити, основу которого составляют чернокожие и транссексуалы, живущие в рабочих кварталах городка Ресифи. Авторы проекта, Барбара Вагнер и Бенджамин де Бурка, погрузились в изучение этой среды еще в 2015 году. Тогда этим ребятам – звездам dance battles, было нелегко. И сегодня ситуация все еще не очень оптимистичная – расовые и гендерные предрассудки никуда не делись. На видео – вроде бы обычный мастер-класс, но они не просто ритмично двигаются. Они языком пластики рассказывают нам о свободе и равенстве, которые еще добывать и добывать.

Румыния

Западные СМИ поругивали (вяло, впрочем) Румынский павильон – за невнятность концепции. Мы же нашли там умиротворение – как это часто бывает у воды. Unfinished Conversations on the Weight of Absence (Незаконченные разговоры на весах отсутствия) – вполне настроенческая вещь. Впрочем, концептуально наворотили сильно. Нам же вполне хватило очень живой картинки – как раз о молчаливых диалогах при полном не-присутствии в этой реальности.

Продолжение следует

Текст: Юлия Манукян

Венецианская Биеннале, возможно, вы слышали эти слова раньше, но не имели представления о том, что же это такое!

Венецианская Биеннале — это не просто выставка, которую проводят раз в два года, это масштабное творческое мероприятие, которое считается самым престижным форумом мирового искусства! Свою историю Биеннале ведет с 1895 года, что также делает форум, особенным и уникальным!

В этом году 58-я La Biennale di Venezia ознаменована важной темой «May you live in interesting times», что в буквальном переводе значит «Пусть будут интересными те времена, в которые вы живете».

Представляете, еще в 30-х годах один китайский мудрец изрек эти слова, после чего фразу стали считать очень древней китайской пословицей. На самом деле, то были лишь слова одного человека, а вовсе не народная мудрость.

Тема выставки появилась не просто так, именно в ней заложен смысл, который хотели донести организаторы, куратор Ральф Ругофф и все 79 приглашенных для участия в Биеннале художников и творческих объединений.

Только подумайте, ведь наш мир являет собой совсем не то, что мы с вами о нем думаем!

Наше представление о мире, земле, Вселенной, социуме, политике, зачастую отличается от реального и очень зависит от призмы восприятия действительности. Их нам навязывают воспитание, традиции, социальные нормы, устои общества, сми, телевидение, влиятельные люди и т.д.

Биеннале 2019 своим лозунгом призывает посмотреть на мир иначе, под другим углом, а еще лучше, если с совершенно разных точек и плоскостей!

Взглянуть на действительность не привычным оценочным образом «хорошо/плохо/нормально», а попытаться рассмотреть невидимые грани. Расширить свой взгляд на вещи, явления или даже людей и попробовать открыть для себя совершенно новый мир, тот, которого вы не знали раньше!

Меня бесконечно вдохновляет эта идея!

Привычный взгляд на вещи — это всегда очень скучно, банально и однобоко.

Рефлекторное восприятие событий в нашей жизни удручает и заставляет нас идти на поводу своих прочных нейронных связей.

Эти связи формируются годами и делают нас заложниками, идущими на поводу привычки. Именно поэтому люди так часто недовольны происходящим, не воспринимают новые тенденции, осуждают тех, кто идет против правил, боятся перемен в жизни, предпочитая оставаться в своем таком знакомом приватном маленьком мире, обычно ограничивающимся стенами квартиры.

Примечательно, что масштаб выставки огромен. Фактически вся Венеция в период проведения Биеннале становится одной большой арт-площадкой. 🇮🇹 Помимо основной экспозиции в разных локациях расположены национальные павильоны. Россия тоже представлена в Венеции проектом Пушкинского музея «В конце пребывает начало. Тайное братство Тинторетто», посвященным 500-летию со дня рождения знаменитого венецианского живописца.

Также масса небольших творческих площадок расположена по периметру всего города.

В этом году на Биеннале даже запускается целый арт-квартал, расположенный на острове Guidecca (Джудекка).

Кстати, на этом острове находятся дома Элтона Джона и Миуччи Прады.

Перформансы, музыкальные лайв-программы, визуальные инсталляции будут проводится в течение всей Биеннале. На некоторых площадках даже заявлены speed-dating, динамические телесные практики (венецианское пространство фонда V-A-C) мастерские для взрослых и детей, пешие экскурсии.

Более подробное расписание можно посмотреть на официальном сайте www.labiennale.org 🌐

В день открытия 11 мая 2019 года были вручены знаменитые Золотые Львы — главная награда, присуждаемая в номинациях за лучшую экспозицию в национальном павильоне и лучшему художнику Биеннале.

В этом году члены международного жюри вручили Золотого льва павильону Литвы, а лучшим художником был признан Артур Джафа

Друзья, мой рассказ, это лишь малая часть того, что можно узнать о Венецианской Биеннале.

Более того, мои впечатления совершенно не смогут уложится в одну статью, а эмоции сложно описать словами. Ровно также как не хватит и нескольких дней для полноценного изучения всех художественных объектов Венецианской Биеннале.

Если вы планируете путешествие в Италию и жаждете новых впечатлений, то непременно уделите время для Биеннале!

Конечно, современное искусство порой бывает сложно понять самостоятельно, но для этого в Венеции на разных площадках и в павильонах находятся гиды-специалисты, которые расскажут и объяснят замысел создателя и способы выражения его художественной мысли.

Поверьте, вы все поймете и, конечно, посмотрите на это по-новому!

Что смотреть на 58-й Венецианской биеннале современного искусства

«Золотого льва» за вклад в искусство вручили американскому скульптору Джимми Дарему. «Серебряный лев», предназначенный самому многообещающему молодому художнику, достался Харис Эпаминонда (Кипр), специальным упоминанием отмечен павильон Бельгии, показавший трогательный и нежный проект, заставляющий оглянуться в прошлое.

Наконец, главного «Золотого льва» биеннале за лучший национальный проект получил абсолютный фаворит – в этом жюри (его возглавила директор «Мартин-Гропиус-бау» в Берлине Стефани Розенталь) и профессиональная публика, оценивающая выставку в первые три дня ее работы, оказались едины – павильон Литвы, сочиненный куратором Лючией Пьетроюсти.

В громадном, с высокими потолками, пространстве рядом с Арсеналом литовцы дают оперу-перформанс «Солнце и море (Марина)». Композитор Лина Лапелите написала ее на либретто Вайвы Грайните, поставила спектакль Ругиле Барзджюкайте. Текст трудно разобрать, но тема оперы – глобальное потепление – сообщает происходящему на пляже главный акцент. Это именно пляж – в павильон завезли 35 тонн песка. В течение восьми часов более 20 оперных певцов – загорающих на пляже, читающих книжки, играющих с собаками и детьми, – поют свои партии, а зрители смотрят с балкона. Спектакль будут давать по субботам до октября – а вся биеннале завершит работу 24 ноября.

Список авторов литовского павильона обнажил еще две особенности 58-й биеннале. Во-первых, среди участников, особенно художников и кураторов национальных проектов, много женщин, за что смотр уже прозвали biennale donna. Во-вторых, и в самих проектах, не только основной программы, но и параллельной, и в сопутствующих выставках особенно заметна музыкальная составляющая, что очень украсило биеннале. Самый невероятный проект, построенный на звуке, – в павильоне Японии, где музыку создают в том числе зрители: стоит сесть на надувной диван, как воздух попадет в одну из «органных» труб.

Атланты и Элефант

Оценки проекта павильона России колеблются в диапазоне между недоумением и жестким отрицанием. Комиссаром стал ректор петербургский Академии художеств Семен Михайловский, куратором – Эрмитаж. Именно музей, а не его директор Михаил Пиотровский, который, тем не менее, сказал на открытии щусевского павильона проникновенную речь о «ногах атлантов» (их слепок открывает выставку) и о том, что «Блудный сын» Рембрандта, вокруг которого закручена экспозиция, сейчас главный эрмитажный шедевр.

На втором этаже павильона – условный набросок «Блудного сына» с оставленными рядом красками и кистями (художник только вышел) и мольберт с многократно увеличенной, для соразмерности, рембрандтовой старушкой. И они же в трехмерных версиях, вылепленные студентами петербургской Академии, а рядом видео Александра Сокурова, в которых фигурируют Иисус, солдаты непрерывной войны, смертники и реки крови. Невыносимому пафосу проекта противостоит, как ни странно, его каталог, сделанный Андреем Шелютто в виде карманной библии (проект называется «Lc 15:11–32» – по главе Евангелия от Луки, из которой взят сюжет о блудном сыне). Пафос слегка ослабевает внизу, где театральный художник Александр Шишкин-Хокусай, известный больше по постановкам в БДТ, устроил механический спектакль на тему фламандской школы. Сплющенные и растянутые изображения Йорданса и Рубенса ездят по периметру, механические зрители то и дело вскакивают, их простреленные затылки и красный свет убеждают, что вы спустились в ад. Все вместе кажется наспех сочиненной фантазией на тему Эрмитажа, к современному искусству отношения не имеющей и конъюнктурной хотя бы потому, что Сокуров, имеющий «Золотого льва» и другие призы Венецианского кинофестиваля, очень любим в Венеции. Кто-то из посетителей предположил, что участие режиссера в этом проекте продиктовано его желанием представить нынешнюю Россию, вернувшуюся с покаянием в Европу, но в любом случае, использовать Сокурова в качестве автора видеоарта – все равно что стрелять из пушки по воробьям.

В этой ситуации остается радоваться, что репутацию России поддержали проект ГМИИ им. А. С. Пушкина в церкви Сан-Фантин и выставка в Палаццо на Дзаттере фонда V-A-C. Устроенное ГМИИ совместно со Stella Art Foundation и его главой Стеллой Кесаевой действо «В конце пребывает начало. Тайное братство Тинторетто» – это «новая месса», посвященная его 500-летию (кураторы – Марина Лошак и Ольга Шишко). У нее две части – видеоинсталляция Дмитрия Крымова на тему «Тайной вечери» Тинторетто, разыгранная актером Анатолием Белым и студентами крымовского курса ГИТИСа, устроившими на премьере перформанс, и видеофильм Ирины Наховой в проекциях на стену и купол церкви, дополненный видеоартом Гари Хилла (США). Эти работы продемонстрировали чистый вкус и чувство меры, которых не хватило национальному павильону.

Фонд V-A-C сделал выставку на трех этажах, в которой участвовали работы Розы Барба, Александра Домановича, Дарьи Иринчеевой, екатеринбургской артгруппы «Куда бегут собаки», Адама Линдера etc (всего 14 произведений, 13 из них создавались специально для проекта в Венеции, кураторами которого стали Омар Холеф и Мария Крамар). Кроме этого, тут устроили настоящий цирк. Путешествующая цирковая группа Alterazioni Video, с которой директор фонда Тереза Мавика случайно познакомилась в Исландии, три дня разыгрывала на набережной феерический театр абсурда. Это был один из лучших моментов биеннале. В этом участвовали не только певцы, они же актеры, но пригнанный по воде экскаватор по прозвищу Элефант, поливавший из ковша себя и других и создававший атмосферу свободного искусства, о которой только можно мечтать.

Место для классиков

Традиционно к биеннале венецианские музеи подгадывают собственные выставки, пройти мимо которых так же странно, как приехать в Петербург и не зайти в Эрмитаж. Некоторые из них, как ретроспектива Георга Базелица в Галерее Академии, включены в параллельную программу биеннале (одновременно там выставлены рисунки Леонардо, к 500-летию его смерти). Другие, как выставка героя arte povera Янниса Кунеллиса в Фонде Прада, сами по себе. В Музее Пегги Гуггенхайм, экспозицию которого новый директор заметно изменил, – Ханс Арп. В Палаццо Грасси – резиденции Франсуа Пино – выставка бельгийца Люка Тёйманса. А в другой резиденции Пино, Пунта делла Догана – реконструированной Тадао Андо таможне – минималистичный сборный проект Luogo e Segni («Место и знаки»), где помимо работ Бранкузи, Луиз Буржуа и более молодых авторов, демонстрируется видео Анри Салы, сделавшего пару биеннале назад павильон Франции. Родившийся в Албании Сала снимал Сараево: женщина идет по улицам, застроенным многоэтажным блочным трэшем, и напевает тему из начала VI «Патетической» симфонии Чайковского, которую подхватывает оркестр. От почти часового видео невозможно оторваться. Можно считать, что Петр Ильич защитил в нынешней Венеции честь России так, как некоторые не захотели и не смогли.

В Венеции открылась 58-я Международная выставка искусства — Венецианская биеннале, старейшая и по сию пору самая важная в мире contemporary art. Не вместившимися в биеннальные вотчины, Джардини и Арсенал, национальными павильонами и сопутствующими выставками оккупирован весь город. Анна Толстова составила путеводитель по лучшим выставкам биеннале

«Чтоб ты жил в интересные времена»

Вход в павильон биеннале в Джардини заволакивает облако — водяного тумана напустила итальянка Лара Фаваретто. При входе свалены мешки с мусором, рваные картонки и пенопласт — боже упаси пнуть их ногой: все эти виртуозные обманки сделаны из разных сортов мрамора албанским скульптором Андреасом Лолисом — он живет и работает в Греции, но в отличие от древних греков ваяет из мрамора не людей, а то, что люди оставляют после себя, то есть мусор. Куратор 58-й Венецианской биеннале американец Ральф Ругофф, более десяти лет возглавляющий галерею Хейворд — знаменитый лондонский центр искусств,— выбрал в качестве названия для своего проекта старинное китайское проклятие «Чтоб ты жил в интересные времена» (в России это выражение бытует в другой форме — «Не дай вам бог жить в эпоху перемен»), которое на самом деле в Китае неизвестно: эта фальшивая восточная поговорка — типичный продукт западного ориентализма, или, шутит Ругофф, fake news.

Жанна Кадырова. «Секонд-хенд», 2015–2019

Фото: Francesco Galli / La Biennale di Venezia

Мы попали в интересные времена тотального слипания реальности и виртуальности, когда войны и экологические бедствия, не подошедшие непосредственно к вашему порогу, а опосредованные в медиа, кажутся чем-то вроде компьютерной игры, как в жутковатых анимационных антиутопиях канадца Джона Рафмана. На выставке мало документальных работ — фотография, видео и многочисленные инсталляции чаще конструируют возможные миры, нежели служат отражением действительного. И, не считая открывавшей биеннале перформативной сессии с участием Тарека Атуи, boychild и прочих знаменитостей, отсутствует перформанс, позволяющий зрителю ощутить реальность присутствия здесь и сейчас. Что там говорить — сам Ругофф сконструировал два совершенно разных мира из одних и тех же художников: в основном проекте биеннале на редкость мало участников — всего 79, но каждый выставляется дважды, одна работа — в Арсенале, другая — в павильоне в Джардини. Так, украинка Жанна Кадырова развернула в Арсенале прилавки «Рынка», заваленные скульптурными обманками — овощами, фруктами, колбасами, яйцами, букетами цветов,— а в Джардини развесила коллекцию одежды «Секонд-хенд», сшитой из кафельной плитки.

Выставку Ругоффа с его любовью к обманкам и всяческим аттракционам вроде работ китайского дуэта Сунь Юаня и Пэн Юя, у которых вещи сходят с ума — кресло вдруг входит в раж самобичевания, а экскаваторную руку с гигантской кистью одолевает мания поллоковского дриппинга,— наверняка станут упрекать в развлекательности. Самое скандальное зрелище биеннале — «Barca Nostra» швейцарца Кристофа Бюхеля, записного провокатора. В 2015 году Бюхель, представлявший на биеннале Исландию, превратил исландский павильон, арендовавший недействующую церковь Санта-Мария-дель-Аббация-делла-Мизерикордиа, в действующую мечеть для работающих в Венеции мигрантов — венецианским властям пришлось закрыть мечеть (а вместе с ней и исландский павильон) по требованиям возмущенных католиков, а художник замечательно продемонстрировал всю фальшь биеннальной толерантности. На этот раз Бюхель опять оказался в центре главного скандала биеннале: «Barca Nostra» — это то самое судно с беженцами из Африки, что затонуло в Сицилийском проливе 18 апреля 2015 года — спаслись 28 человек, погибли, по разным оценкам, от 700 до 1100. Поднятый со дня Средиземного моря и установленный на берегу Арсенальной бухты плавучий гроб выглядит и памятником жертвам кораблекрушения, и обличением европейской миграционной политики. Вторжение этой сырой и грубой реальности в фантазийный выставочный мир — прекрасный кураторский ход Ругоффа, но его мало кто оценил: публика радостно делает селфи на фоне эффектной ржавой посудины, критика исходит ядом, обвиняя художника и куратора в потворстве обществу спектакля.

Сунь Юань и Пэн Юй. «Ничего не могу поделать», 2016

Фото: Francesco Galli / La Biennale di Venezia

Развлекательность — единственный упрек, который можно бросить Ральфу Ругоффу, все остальные пункты кодекса кураторской чести он соблюл: впервые в истории Венецианской биеннале количество женщин-участниц превысило количество мужчин, художницы и художники, происходящие из бывшего колониального мира, преобладают над уроженцами бывшего Запада. Однако такой подход нисколько не обедняет выставку, как опасаются противники принудительного равноправия: она практически сплошь состоит из звезд, постоянных участников всевозможных биеннале, «манифест» и «документ», причем звезды в большинстве — новые и сверхновые, среднего поколения, от 35 до 50. Можно сказать, у Ругоффа музейный подход: он делает ставку на проверенные имена, выставляет работы с музейным пиететом и не насилует художника единой концепцией — в кураторском манифесте отстаивается право произведения искусства обходиться без четко артикулированного и однозначно считываемого смысла.

Сиприен Гайяр. «Ocean II Ocean», 2019

Фото: Italo Rondinella/La Biennale di Venezia

Ведь смысл всегда ускользает. Зритель завороженно бродит внутри аудиоинсталляции индийской художницы Шилпы Гупты «For, In Your Tongue, I Cannot Fit», представляющей собою лес огромных гвоздей, на которые насажены листочки с поэтическими текстами, и вслушивается в голоса на незнакомых языках: название взято у азербайджанского поэта-мистика XIV века Насими, замученного в Алеппо, работа посвящена поэтам, подвергшимся репрессиям. Здесь можно найти имена Назыма Хикмета, Янниса Рицоса, Адониса, Ай Цина, отца Ай Вэйвэя, Тараса Шевченко, Виктора Некипелова, Ирины Ратушинской, Иосифа Бродского, а русское ухо выхватит из хора английских, французских, арабских или китайских стихов строки Хармса и Ахматовой. Зритель буквально проваливается в медитативное видео француза Сиприена Гайяра «Ocean II Ocean»: вначале камера следит за тем, как отслужившие свое вагоны нью-йоркской подземки затапливают в океане, сбрасывая с баржи,— они плавно погружаются на дно, обрастают водорослями и беспозвоночными, их обживают рыбы; затем камера отправляется в плавание по станциям московского и прочих советских метрополитенов, выхватывая в узорах мраморных облицовок контуры моллюсков и другой океанской живности. Конечно, политически озабоченный критик может понять этот фильм как размышление о биполярном мире и противостоянии США и СССР, проявляющемся даже на столь глубинном уровне. Остальные же свободны в интерпретациях.

«May You Live In The Interesting Times»
Arsenale, Giardini, до 24 ноября

Национальные павильоны

Всего в Венеции должно было открыться 90 национальных павильонов, но открылось 89: Венесуэла по понятным причинам не участвует, и ее павильон в Джардини заколочен. В это число не входят ставшие уже традиционными выставки стран-сепаратистов: Каталонии, Уэльса и Шотландии. В этом году к ним прибавился издевательский павильон Пьемонта, сделанный по идее Каролин Кристов-Бакарджиев и безжалостно высмеивающий идею национального представительства. В принципе, все они, официальные и неофициальные, представляют интерес, даже российский,— правда, последний не с художественной, а с культурно-политической точки зрения.

Одни страны идут проторенной дорогой, выставляя живых классиков, новых звезд или заново открытых ветеранов национальных школ: Чехия устроила настоящую ретроспективу к грядущему 95-летию мастера кинетической абстракции Станислава Колибала; США показывают скульптуры Мартина Пурьера, форма и техника коих уходит корнями в афроамериканскую культуру; Франция собирает очереди на иммерсивную инсталляцию волшебницы Лор Провост; Австрия вспомнила о концептуалистке-акционистке Ренате Бертльманн, которая в конце 1970-х приезжала в СССР и даже делала перформансы вместе с Риммой и Валерием Герловиными. Другие страны обращаются к сложным моментам своей истории: Канада отдала павильон инуитскому коллективу Isuma и кается в преступлениях колонизации; Греция вспоминает о 1948 годе — трагическом для нации и оптимистическом для биеннале; Индия, изредка участвующая в биеннале, посвятила свой проект Махатме Ганди. У России, как всегда, особый путь — она предъявляет государственнический пафос, консерватизм и невнятность своей культурной политики.

Литва

Фото: Andrea Avezzu/La Biennale di Venezia

«Золотой лев» за лучший национальный павильон по справедливости достался литовцам — за оперу «Солнце и море (Марина)» творческого коллектива в составе режиссера Ругиле Барзджюкайте, драматурга Вайвы Грайните и композитора Лины Лапелите (их знаменитый спектакль «Хорошего дня!» привозили в Москву на «Золотую маску» в 2014 году). Публика собирается на хорах старинного здания какого-то военно-морского назначения и, облокотясь о перила, смотрит вниз, а внизу — живая картина: настоящий пляж, напоминающий о Куршской косе и Художественной колонии Ниды, где и родилась идея работы, на пляже — люди разных, модельных и немодельных комплекций в купальниках, играющие дети, собаки, причем люди поют, высказывая вслух свои мысли по широкому кругу вопросов — от собачьего дерьма, которое не убирают ленивые хозяева, и лицемерия отдельных вегетарианцев до невыносимых условий труда при неолиберальном порядке и экологических угроз, нависших над миром. Бесконечно остроумная и изящная работа.

Marina Militare, Arsenale, до 31 октября
(перформансы только по субботам!)

Бразилия

Фото: Francesco Galli / Courtesy: La Biennale di Venezia

Барбара Вагнер и Бенжамин де Бурка, блеснувшие на последних «Скульптурных проектах» в Мюнстере, вновь обращаются к исследованиям низового субкультурного творчества: двухканальная видеоинсталляция «Swinguerra» посвящена танцевальному движению северо-восточной Бразилии swingueira и снималась в ходе подготовки уличных команд к конкурсу — в тесном сотрудничестве с танцорами. Бесконечное разнообразие рас, гендерных идентичностей и телесностей, полное торжество невербальной коммуникации, всепоглощающий ритм — главное, самому не пуститься в пляс.

Giardini, до 24 ноября

Швейцария

Фото: Francesco Galli / Courtesy: La Biennale di Venezia

Еще одна феерическая танцевальная видеоинсталляция — «Двигаясь назад» Полин Будри и Ренаты Лоренц: хореографический перформанс в исполнении пяти танцовщиков смешанных расовых и гендерных идентичностей, пребывающих в поступательно-возвратном движении и вступающих в сложные взаимодействия, оказывается политическим протестом против «традиционных ценностей» и «общепринятых норм».

Giardini, до 24 ноября

Гана

Фото: Italo Rondinella / Courtesy: La Biennale di Venezia

Гана впервые участвует в Венецианской биеннале и по сему случаю мобилизовала все лучшие художественно-интеллектуальные силы ганского происхождения. Павильон, встроенный в анфиладу Арсенала, сконструировал «звездный архитектор» Дэвид Аджайе, среди экспонентов — такие знаменитости, как Эль Анацуи, Джон Акомфра и Линетт Ядом-Боакье.

Arsenale, до 24 ноября

Чили

Фото: Italo Rondinella / Courtesy: La Biennale di Venezia

«Измененные взгляды» чилийской художницы Волуспы Харпы — тотальная инсталляция в трех частях, где «Гегемонический музей» перетекает в «Портретную галерею субалтернов» и заканчивается прекрасной «Эмансипационной оперой». Из одних этих названий ясно, что речь идет о разоблачении патриархата и колониализма, двух вечных спутников, однако тонкая и многомерная работа Харпы начисто лишена шаблонного феминизма и шаблонной постколониальной критики.

Arsenale, до 24 ноября

Российские выставки

Фото: Francesco Galli / La Biennale di Venezia

Павильон России, на который Минкульт не дал ни копейки, тем не менее замечательно демонстрирует консервативный поворот в государственной культурной политике РФ. Эрмитаж в качестве коллективного кураторского недоразумения этаким атлантом на глиняных ногах горделиво возвышается над биеннале, призывая блудных сыновей современного искусства вернуться к вечным ценностям, а именно — к Рембрандту. Рембрандтовский русский мир воссоздан силами студентов Репинского института, соорудившими что-то вроде мастерской художника-реставратора, и кинорежиссера Александра Сокурова, в пошло-патетических видео объясняющего человечеству, в каких условиях приходится работать нашим реставраторам всемирной гармонии. В одном фильме, например, на картину «Христос в пустыне» кисти главного русского рембрандтомана Крамского наложен видеоролик, изображающий сцену казни сжигаемых заживо заложников ИГИЛ (запрещенная в России организация),— интересно, что, в отличие от провокационного жеста Кристофа Бюхеля, опус Александра Сокурова, беззастенчиво использующего пропагандистские материалы террористов в целях росгоспропаганды, не вызвал вопросов об этике. Замечательный театральный художник Александр Шишкин-Хокусай попытался смягчить пафос, противопоставив высокодуховному голландцу фламандское жизнелюбие, но его веселая раешная инсталляция по мотивам картин Йорданса и Снейдерса из коллекции Эрмитажа положение не спасает.

К венецианскому пиру русского духа присоединились и другие главные музеи страны. Третьяковка показывает в выставочном центре Университета Ка-Фоскари ретроспективу послевоенного соцреалиста Гелия Коржева, празднуя его «возвращение в Венецию» (он представлял СССР на Венецианской биеннале в 1962 году) и на голубом глазу цитируя слова тогдашнего комиссара советского павильона о глубоком коржевском гуманизме. Пушкинский музей отмечает 500-летие Тинторетто выставкой в церкви Сан-Фантин, где, например, показывают прелестные, одновременно остроумные и меланхоличные видео Ирины Наховой, но попытка предъявить миру современное отечественное искусство с человеческим лицом тонет в эрмитажно-третьяковском консервативном контексте.

Фото: Francesco Galli / La Biennale di Venezia

Дух всепобеждающего консерватизма отсутствует лишь в двух русских проектах. Во-первых, на выставке «Время, вперед!» фонда V-A-C, удачно вплетающего работы своих подопечных вроде группы «Куда бегут собаки» или Дарьи Иринчеевой в ткань из первых имен актуального мирового искусства. Во-вторых, на расположившейся неподалеку от фонда V-A-C, в библиотеке Ка-Фоскари, выставке «Art:Tech» — очередной венецианской вылазке петербургских художников круга медиахудожницы, куратора и коллекционера Анны Франц: здесь, скажем, можно увидеть новую мультимедийную инсталляцию «В шоколаде» удачно сложившегося дуэта художницы Марины Алексеевой и композитора Владимира Раннева. Обе эти выставки ясно дают понять, что институциональные возможности современного искусства в сегодняшней России ограничены частными фондами и художнической самоорганизацией, с государством и государственными музеями ему лучше не связываться.

Другие выставки

Как ни смешно это звучит сегодня, но одной из целей прогрессивного венецианского градоначальника Риккардо Сельватико, придумавшего Венецианскую биеннале в самом конце XIX века, было привлечь в Венецию туристов. К началу XXI века город уже не знал, как избавиться от этой напасти, однако залы Галереи Академии изрядно опустели и стало казаться, что в борьбе за культурного туриста Венеция проигрывает Венецианской биеннале. Похоже, на этот раз Серениссима решила взять реванш: выставки искусства второй половины XX и начала XXI века в венецианских музеях, включенные или не включенные в официальную параллельную программу биеннале, порой не уступают основному проекту и лучшим павильонам.

Аршил Горки и Хелен Франкенталер

Фото: Matteo De Fina/Ministry of Cultural Heritage and Activities — Polo museale del Veneto

В Ка-Пезаро — большая, обстоятельная, с рядом обязательных шедевров ретроспектива Аршила Горки (1904–1948), друга и предшественника абстрактных экспрессионистов. В пару к ней — небольшая ретроспектива «амазонки живописи действия» Хелен Франкенталер (1928–2011) в палаццо Гримани-ди-Санта-Мария-Формоза, но зайти сюда стоит не только ради лиричной живописи последовательницы Джексона Поллока, подружки Клемента Гринберга и жены Роберта Мазервелла. Во дворце с неплохо сохранившимися и замечательно отреставрированными интерьерами XVI века попытались частично восстановить роскошное собрание одной из знатнейших венецианских фамилий, некогда владевшей множеством антиков, картинами Босха и Рафаэля. И, поскребя по сусекам венецианских музеев, воссоздали легендарную «Трибуну» — видимо, первый в новой истории кабинет античной скульптуры. Добравшимся до «Трибуны» и осмотревшим наличествующую экспозицию выдают VR-очки — чтобы эффект путешествия во времени был законченным.

Яннис Кунеллис, Пино Паскали и Альберто Бурри

Фото: Agostino Osio — Alto Piano/Fondazione Prada

В Венеции шутят, что основной проект биеннале — это ретроспектива Янниса Кунеллиса (1936–2017) в Фонде Prada. То ли барочные интерьеры Ка-Корнер-делла-Реджина, служащие отличным и осмысленным контрастом к работам классика arte povera, то ли кураторское мастерство Джермано Челанта, то ли то обстоятельство, что куратор и художник дружили с молодости, то ли все вместе, но кажется, будто Кунеллис жив и сам делал экспозицию. Ретроспектива другого героя «бедного искусства» и друга Кунеллиса Пино Паскали (1935–1968) переворачивает сложившиеся представления об искусстве трагически погибшего художника: вводя в оборот его фотографии, рисунки, мультфильмы и рекламные ролики, кураторы Антонио Фруджис и Роберто Лакарбонара показывают, какую роль сыграли эти мультимедийные активности в работе над вошедшими во все хрестоматии инсталляциями. Узнать, откуда выросло arte povera, можно на маленькой, но очень внятной ретроспективе Альберто Бурри (1915–1995) в Фонде Чини: рваная мешковина, искореженное железо, продырявленный пластик — искусство с незаживающей военной раной.

Георг Базелиц и Йорг Иммендорф

Фото: Georg Baselitz

«Новый дикий» Георг Базелиц — первый, кто удостоился прижизненной ретроспективы в Галерее Академии. Она не так велика, учитывая размеры его oeuvre’а, но интересна ранними вещами, среди которых выделяется портрет Эрнста Неизвестного, графикой, показывающей, как много дало Базелицу изучение итальянского Ренессанса и маньеризма, и обнаженными, на фоне которых замаскированные под колхозниц натурщицы Коржева с третьяковской выставки кажутся жалкой поделкой. Йорг Иммендорф, коллега Базелица и самый дикий из «новых диких», предстает на выставке в Фонде Кверини-Стампалья политическим и художественно-критическим сатириком: подает пример советским товарищам относительно того, каким должен быть настоящий социалистический реалист, сражающийся за правду, и отчаянно высмеивает алхимические искания «капиталистического реалиста» Зигмара Польке.

Роман Опалка и Мариатереза Сартори

Фото: Michele Sereni/Fondazione Querini Stampalia, Venezia

Парадный этаж Фонда Кверини-Стампалья отдан выставке-диалогу между польским концептуалистом Романом Опалкой (1931–2011) и венецианской постконцептуалисткой Мариатерезой Сартори (род. в 1961): оба ведут свой отсчет времени среди постоянной экспозиции одного из самых чарующих музеев города — в обстановке аристократического дома XVIII века, последнего славного века Венеции, каковая атмосфера сама по себе служит прекрасным memento mori.

«Roman Opalka And Mariateresa Sartori: Dire il Tempo», Fondazione Quierini Stampalia, до 24 ноября

Люк Тёйманс

Фото: Delfino Sisto Legnani e Marco Cappelletti/Palazzo Grassi

Первая кисть Бельгии, друг и однокашник Яна Фабра, Люк Тёйманс не дает зрителю спокойно наслаждаться своим колористическим даром: ведь каждая безобидная на вид картина — пейзаж, портрет, натюрморт — есть отражение найденного медийного образа с неудобным политическим подтекстом. Начиная с колоссальной напольной мозаики, украшающей атриум палаццо Грасси и лучше всего видной с верхнего этажа: нежные сосенки на фоне странных вертикальных полос-разрезов — это пейзаж в окрестностях концентрационного лагеря Шварцхайде, нарисованный его узником, художником Альфредом Кантором, и разорванный на клочки, чтобы спрятать от надзирателей.

«Luc Tuymans: La Pelle», Palazzo Grassi, до 6 января

Джоан Джонас

Фото: Enrico Fiorese, TBA21-Academy

Джоан Джонас, живой классик концептуального искусства, пионерка перформанса, феминистка и экоактивистка, выступает в защиту мирового океана и его разумных обитателей, призывая человечество отказаться от рыбной пищи. Портреты рыб, осьминогов и прочих морских гадов вместе с многосоставной видеоинсталляцией, сделанной по мотивам показанного здесь перформанса, выставлены в недействующей церкви Сан-Лоренцо, которую венский фонд TBA21-Academy превратил в центр искусства, науки и образования Ocean Space.

«Joan Jonas: Moving Off The Land II», Ocean Space, Chiesa di San Lorenzo, до 29 сентября

Future Generation Art Prize 2019

Фото: предоставлено Pinchuk Art Centre

Международная премия для молодых художников, учрежденная киевским Фондом Виктора Пинчука, давно воспринимается как кадровый резерв разнообразных биеннале, «документ» и «манифест». Стоит обратить внимание на всех художников, вошедших в шорт-лист, и особенно — на победительницу, литовскую медиахудожницу Эмилию Шкарнулите (в Литве положительно происходит художественный бум).

Future Generation Art Prize 2019, Ca’ Tron, до 18 августа

Пабло Бронштейн

Фото: Andrea Rossetti/OGR Torino

Живущий в Лондоне аргентинец Пабло Бронштейн танцует от печки, точнее — от барочной живописи и архитектуры Музыкального салона Оспедалетто, переводя их в хореографию: бесконечная вариация пары классических танцовщиков, время от времени прерываемая вторжениям пары цирковых клоунов, бесконечно умножается в видеозеркалах, и за этим mise en abyme наблюдает свирепо вращающий глазами видео-Аполлон. Прелестная рокайльная безделица сделана под кураторством Катрин Вуд, отвечающей за перформативные программы Тейт Модерн.

Адриан Гение (иногда Адриан Гени, англ. Adrian Ghenie, р. 1977) – современный художник из Румынии.
Биография
Адриан Гение родился в 1977 году в городе Бая-Маре (Румыния). С 14 до 17 лет он учился в школе «Искусств и Ремесел» в родном городе, после чего переехал в город Клуж-Напока, где в 2001 году окончил местный Университет Искусства и Дизайна (Art and Design University).
В 2005 году он основал в Румынии т.н. «Галерею План Б», которая не только предоставляла современным художникам выставочное пространство, но и являлась неким «производственным» центром, объединяющим ряд молодых румынских художников. В 2008 году у галереи появилась постоянная выставочная площадка в Берлине.
В июне 2014 года картина Гение «Поддельный Ротко» (The Fake Rothko) была продана за 1426000 фунтов ($ 2428140)
Творчество
Стиль Адриана Гение часто сравнивают со стилем Фрэнсиса Бэкона. При этом он не использует традиционных инструментов художника и создает свои картины используя мастихин или трафарет. Кроме того, Гение царапает свои уже написанные картины для достижения определенного художественного эффекта.

Биеннале 2019

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *