С юным князем Эдуардом Эгоном фон Фюрстенбергом мы познакомились в женевском ночном клубе «Griffin». Этот красивый, но немного инфантильный молодой человек поначалу не произвел на меня особого впечатления: вокруг было много и более интересных юношей. Однажды мы с Эгоном отправились кататься на лыжах, и наша машина где-то под Женевой застряла в снегу. Вытащить ее оказалось очень легко, но меня почему-то очаровали беспомощность и смущение моего спутника. И наш роман закрутился. Поначалу все шло замечательно, он пригласил меня в Италию, в дом своей матери Клары Аньелли, ее семья владела компанией «Fiat». Мы вместе провели у Эгона рождественские каникулы, было очень романтично… но и только. Мне едва исполнилось девятнадцать, замуж я не собиралась. Уже тогда я твердила себе: пора строить собственную жизнь, надо как-то определяться.
И я отправилась в Париж, беззаботно предоставив Эгону идти своим путем. Словом, мы расстались. Мне удалось устроиться ассистентом в фотоагентство Альберта Коски. Там я увидела стольких знаменитых фотографов моды — Арта Кейна, Боба Ричардсона, Дэвида Бейли, в то время мужа Катрин Денев (он послужил прототипом героя фильма «Blow-up» Антониони). Через квартиру моего босса в Шестнадцатом округе бесконечной вереницей проходили самые знаменитые и востребованные модели — Верушка, Твигги, Мариза Беренсон… В мои обязанности входило всего лишь открывать дверь, отвечать на телефонные звонки и врать женщинам, сутками обрывавшим телефон Альберта, что шефа нет дома. Я конечно же ко всему приглядывалась и прислушивалась — и постепенно начала понимать, что представляет собой мир моды. Подружилась с Маризой Беренсон, которая приходилась внучкой знаменитой Эльзе Скьяпарелли, и стала частой гостьей в их доме на Елисейских Полях.
Мы с Маризой развлекались как могли. По субботам бегали из одного кинотеатра в другой, оттуда — в богемный ресторанчик «La Coupole» поесть лангустов, а к ночи — на танцы в клуб «Castel». Я переняла у Маризы ее манеру экстравагантно одеваться — открытые блузки, обувь на высоченной платформе, накладные ресницы, тонны украшений… Мариза мечтала стать актрисой и позже снялась в фильмах «Кабаре» и «Барри Линдон», а я все еще размышляла, чем бы заняться в жизни. На тот момент мне было ясно одно: я ужасно хочу перебраться в Америку!

КИ: Вы к тому времени там еще не успели побывать?

Д. Ф.: Нет, но Америка была моей страстной мечтой, я составила себе ее образ из рассказов Ноны Гордон, своей подруги по женевскому университету. Нона работала в Голливуде ассистенткой Омара Шарифа и, приезжая в Европу, распаляла меня историями, как здорово в Штатах, какая там свобода, а главное, что эта страна создана для того, чтобы реализовывать самые безумные мечты! Ну как я могла на это не купиться? Кроме того, я знала, что Эгон тоже учится в Штатах. Хотя мы и расстались, я подозрительно часто о нем думала. Помню, на Рождество он приехал в Париж вместе со своей итальянской подружкой. Ох как же мне стало обидно! С горя я даже отправилась к предсказательнице. И знаете, что та мне нагадала? Что в ближайшие шесть месяцев я выйду замуж и забеременею! Вскоре на курорте в Санкт-Мориц я встретила Эгона уже без подружки, и он внезапно предложил мне поехать вместе в Нью-Йорк. Девицей я была весьма решительной, поэтому долго уговаривать меня не пришлось.

КИ: Не разочаровались?

Д. Ф.: Нет! Очаровалась еще больше — и обожаю этот город по сей день. Именно здесь я впервые ощутила себя по-настоящему независимой: тут не признавали ни сословий, ни традиций, не было и в помине европейской чопорности. В общем, мы с Нью-Йорком сошлись характерами сразу и навсегда.
Эгон был знаком, кажется, со всем городом благодаря связям отца — обаятельнейшего австрийского князя Тассило, который любил проводить время в Америке. Эгона тоже всюду приглашали, он был завидным женихом и за один вечер мог запросто побывать на трех коктейльных пати, двух балах, паре обедов и еще заскочить в ночной клуб. А я все присматривалась, чем бы заняться, и решила остановить свой выбор на моде, которой в нашем кругу многие увлекались. Эгон таскал меня по самым дорогим магазинам, и, разглядывая витрины, я размышляла: что бы такое новоявленный дизайнер смог продать в Америке? Даже ездила учиться основам ремесла к итальянцу Анджело Ферретти: он делал замечательные принты на ткани. И вдруг, представьте себе, в самый разгар моего нового увлечения я обнаружила, что беременна! Честно признаюсь, мысль, что мне придется выйти замуж только по этой причине, показалась мне унизительной. В 1969 году аборт уже не был проблемой, и я знала, что многие мои подруги через это прошли. Я сходила к своему доктору, он не возражал. Но тут… вмешалась моя мать. Заявила, что я ненормальная, что аборт делать нельзя — по крайней мере надо поставить в известность Эгона… А он в Гонконге. И вот я срочно шлю телеграмму: так и так, жду твоего решения. До сих пор храню его ответ: об аборте не может быть и речи, дата свадьбы — 15 июля.
Пришлось все организовывать с ураганной быстротой, но в назначенный день я действительно стала женой Эгона — мы расписались в прелестном старинном городке под Парижем, на мне было изумительное платье от Диора, а «интересное положение» невесты, похоже, никто даже и не заметил.
<…>
Поженившись, мы с Эгоном отправились в Америку, и для меня это стало окончательным переездом в страну моей мечты.

КИ: Часть мечты сбылась: вы в Нью-Йорке, но пока еще не самостоятельная, а очень даже зависимая замужняя женщина…

Д. Ф.: Да, на тот момент я предстала перед обществом женой богатого европейского аристократа Эдуарда Эгона. Мне повезло, что Эгон обожал хорошо одеваться, дружил с дизайнерами, художниками, а также с законодательницей американской моды Дианой Вриланд, главным редактором журнала «Vogue». Поскольку мы с Эгоном были видной светской парой, наши знакомые дизайнеры — Валентино, Ив Сен-Лоран и Хальстон — часто дарили мне свои наряды — для них это была реклама. У меня шкафы ломились от вечерних платьев. Балы, вечеринки, премьеры в начале семидесятых не обходились без нас с Эгоном, мы стали постоянными героями светских хроник. Я подружилась с Энди Уорхолом — он был ужасно забавным, часто молчал или произносил что-то вроде: «Надо же, здорово!» При этом в его руках неизменно находились фотоаппарат и портативный магнитофон — так он ловил интересные моменты окружающей жизни.
<…>
…Что касается моей мечты… Первое время в Нью-Йорке я и вправду, казалось бы, отдалилась от нее. Мой сын Александр родился в январе 1970 года, и уже через три месяца я была беременна дочерью Татьяной. Разумеется, дети изменили мою жизнь, я любила их страстно, но, несмотря на то, что стала женой и матерью, вовсе не собиралась ставить крест на собственной жизни. Мне не хотелось быть просто супругой богатого аристократа. Кроме того, меня нестерпимо унижал тот факт, что приходилось постоянно просить у мужа деньги.
Мне все чаще приходило в голову выпустить собственную линию одежды. Глядя на то, что предлагают дамам в нью-йоркских магазинах — все какое-то бесформенное, бесполое, — я думала о том, что надо бы снова ввести в моду платье — женственное, сексуальное, кокетливое и вечное. С платьем на рынке меня ждет успех — я вбила себе в голову эту мысль, и в общем-то она оказалась пророческой…
Словом, не без труда, но я нашла человека, который согласился стать моим партнером, взяла кредит, сняла студию на Седьмой авеню, выкрасила стены в коричневый цвет, повесила постеры Энди Уорхола и открыла ателье. Не для богатых дам типа меня, у которых мужья по утрам в дорогих костюмах отправляются на Уолл-стрит, дети поручены няне, а сами они могут менять по десять раз на дню наряды от Диора и Сен-Лорана. Я работала для обычных женщин с нью-йоркских улиц, которые сами зарабатывают и забирают детей из школ: разве им не нужны красивые практичные платья? Кто из дизайнеров о них позаботился? Никто. Так я рассуждала, сочиняя фасоны и расцветки. По неопытности я все делала сама: и дизайн придумывала, и заказы принимала, даже за товаром в аэропорт Кеннеди ездила (одежду шили на одной из итальянских фабрик у моего давнего знакомого — Ферретти). Кое-как мой неоперившийся бизнес сначала научился ползать, потом — понемногу ходить…

КИ: Диана, а как муж относился к вашему увлечению, вы же тратили на это массу времени?

Д. Ф.: Поначалу вроде бы поощрял, подбадривал… Но только ко мне пришел успех — появилась ревность. Я как раз придумала свое платье с запахом. Это просто поразительно, что оно не выходит из моды уже почти сорок лет!
<…>
Постепенно мое имя, полученное благодаря мужу, — Диана фон Фюрстенберг — стало модным, я, наконец, встала на ноги и обрела финансовую независимость, и вот тут-то в моей семейной жизни начались проблемы…
Нет, внешне мы по-прежнему оставались одной из самых блестящих пар Нового и Старого Света, были окружены выдающимися людьми — гостили в замке Мари Элен де Ротшильд; запросто ужинали с Бертолуччи после премьеры его фильма «Последнее танго в Париже», дружески беседовали на светских раутах с астронавтами, побывавшими на Луне… Помню, однажды знаменитый фотограф Сесил Битон пригласил нас на бал в Далласе. На мне было платье от Роберто Капуччи с обилием оборок и пышных складок на юбке и почти полностью открытое сверху. Репортеры журнала «New York» засняли нас с Эгоном и опубликовали фотографии под заголовком: «У этой пары есть все. Но достаточно ли им всего?»
Тогда я впервые поняла, как мы выглядим со стороны. Пресыщенные, но неудовлетворенные, эксцентричные, но несчастливые. На самом деле между нами давно исчезла близость, и я очень страдала, узнав, что Эгон мне изменяет. Чтобы «выравнять счет», я тоже не пренебрегала романами на стороне. И глушила, глушила свою душевную неудовлетворенность работой. А это самый худший способ, поверьте…
Мы расстались по обоюдному согласию, прожив вместе три с половиной года. Никогда в жизни я не попросила у Эгона алиментов, напротив, гордилась и горжусь тем, что воспитала двоих детей и содержала семью на то, что зарабатывала сама. Зато мы с мужем остались хорошими друзьями. Он умер шесть лет назад, и я была рядом.

КИ: Ваши дети страдали, оттого что родители расстались?

Д. Ф.: Не думаю, они регулярно встречались с отцом, а я со своей стороны сделала все, чтобы у Александра и Татьяны была полноценная жизнь. В декабре 1973 года я совершила, наверное, самую удачную покупку в жизни — купила большой загородный дом в Коннектикуте. В четверг вечером я садилась в машину и уезжала на природу, в свое жилище. Пятница была днем, который я посвящала только себе — читала, отдыхала, принимала ванну, гуляла в лесу… А вечером на выходные привозили детей, и вот тогда начиналась кутерьма. Компании были шумные и веселые, дети любили приглашать своих школьных друзей, и я никогда не возражала. В общем, скучать не приходилось.
<…>

КИ: Говорят, опасно, когда осуществляются все мечты…

Д. Ф.: Какое там все! Я и не думала успокаиваться! Энергия била из меня ключом, и однажды, поболтав с приятельницей Сильвией Шантекай, как раз переехавшей из Парижа в Нью-Йорк, мы вдруг решили: а почему бы не создать собственную косметическую линию? Самое смешное, что ни я, ни Сильвия абсолютно ничего не смыслили в этом бизнесе. В сущности, наше решение было полной дичью, абсурдом, но если я что-то решила — остановить меня невозможно. Я изучила рынок духов, наняла специалистов. Какими нелепыми, наверное, казались им мои указания: «Этот запах должен напоминать аромат свежесрезанных цветов, но быть живым, открытым, новым, не «бабушкиным»!» Мучились очень долго, я перенюхала тысячи ароматов, пока наконец не нашла тот, который нужен. И почти сразу пришло название — «Татьяна», в честь моей дочери. Ну а потом я уже решилась и на косметику. К концу семидесятых общий объем продаж нашей одежды и косметики составил шестьдесят миллионов. Собственно, в этом секрет любого успеха: не бояться рисковать и всегда надеяться на лучшее.

КИ: В любви, Диана, вы тоже умели рисковать и надеяться на лучшее?

Д. Ф.: Да. Я сама сделала себя женщиной свободной в своих решениях, в своих чувствах, в своем выборе. На волне успеха я встретила главного — сегодня уже могу это утверждать наверняка — мужчину всей моей жизни, Барри Диллера. Мы познакомились так, как часто знакомятся в Нью-Йорке: на вечеринке, которую я устроила в честь моей голливудской приятельницы — актрисы Сью Менгерс. Накануне она спросила, можно ли привести друга, нового тридцатитрехлетнего председателя совета директоров студии «Paramount Pictures» Барри Диллера. «Разумеется, приводи!» — ответила я. Мне было любопытно взглянуть на человека, который, по сути, заправляет главной кинофабрикой страны. Про Барри ходили слухи, что он человек жесткий и никого не подпускает к себе близко. Я была поражена, как быстро мы нашли общий язык. Вскоре Барри позвонил из Лос-Анджелеса, пригласил поужинать, а потом смущенно добавил, что не слишком-то разбирается в нью-йоркских ресторанах. Тогда я позвала его на ужин к себе, и нам обоим скоро стало ясно: едва ли мы останемся просто друзьями. Он звонил мне ежедневно, а однажды просто взял и спросил: «Почему бы тебе не приехать ко мне в Лос-Анджелес?» Не думая ни секунды, я выпалила: «Приеду завтра». В самолете за час до посадки я заперлась в туалете: мылась, переодевалась, душилась — словом, наводила красоту. Нервничала страшно, поэтому даже не заметила, что встречавший меня Барри волнуется так же сильно. Он посадил меня в свой желтый «Ягуар», а мой багаж ехал в лимузине следом. Мне очень понравился его дом в Беверли-Хиллз — просторный, наполненный светом. Барри провел меня в гостевую комнату, которая вся утопала в свежих цветах. Вот так начались наши отношения. Это была страстная и очень теплая любовь: он понимал меня с полуслова, поддерживал во всем и безо всяких условий. Барри — из тех людей и особенно мужчин, которым я ни разу не солгала. Нельзя сказать, что обычно я так поступала, конечно, нет. Но Барри было легко не врать — он все понимал.

КИ: Диана, вас не соблазняла мысль выйти за этого человека замуж?

Д. Ф.: Представьте, нет. Ни за него, ни за кого другого. В те годы я лелеяла мечту о некоем свободном союзе между мужчиной и женщиной, безо всяких уз и обязательств. Да мне тогда и некогда было вести размеренную семейную жизнь — я ездила по миру, бизнес разрастался, нашу продукцию называли «самой продаваемой торговой маркой одежды со времен Коко Шанель». Но все жизненные сюжеты заканчиваются. Потом, правда, начинаются новые…

КИ: Вас постигла неудача в бизнесе? Или в личной жизни?

Д. Ф.: Внезапно — это было очень снежной зимой 1978 года — все нью-йоркские магазины объявили распродажу моих платьев. Оказалось, рынок ими переполнен. Меньше чем через неделю на распродажу пошли мои платья на обоих побережьях. Я была в отчаянии, просто в панике. Выяснилось, что у меня товара на четыре миллиона, который я не в состоянии продать! Компания оказалась на грани банкротства. А все потому, что я, наверное, слишком доверилась своим консультантам и менеджерам, которые не сумели грамотно просчитать спрос. Это был и удар, и наука, пришлось спасать репутацию, существенно свернуть производство. Но нельзя позволять себе долго пребывать в унынии — и я сделала ставку на косметический бизнес.

КИ: Барри пытался вас как-то поддержать?

Д. Ф.: Он сам был занят с утра до ночи. Да и наши отношения уже изменились, у него появились другие женщины, у меня — другие мужчины. Я тогда часто ходила в знаменитую нью-йоркскую «Студию 54», где развлекалась творческая богема. Здесь можно было встретить Трумэна Капоте, Бьянку Джаггер, Лайзу Миннелли — да легче сказать, кого там не было. Я приезжала туда обычно около полуночи, надев ковбойские сапоги. Мне нравилось это ощущение свободы, когда я открывала дверь и входила внутрь, разглядывая присутствующих. То было особое время: никто не думал дважды, чтобы согласиться на секс. Я отдыхала, флиртовала, танцевала и часто уходила из студии не одна. В общем, вы видите, у меня была сумасшедшая, насыщенная жизнь, но наступил момент, когда я внезапно от всего этого устала. Проснулась та часть меня, которая хотела быть просто женщиной при мужчине — домашней, любящей, жертвенной.

КИ: Часто такие перемены у женщины связаны с появлением в ее жизни новой любви.
Д. Ф.: Так оно и случилось. На моем горизонте появился Ален Элканн. Мы встретились осенью 1984 года на вечеринке у Бьянки Джаггер. Ален жил в Париже и был известным итальянским писателем. С женой он к тому времени уже расстался. И вот меня снова закрутила любовь — да такая, что если я и могла заставить себя, например, слетать в Нью-Йорк на открытие нового магазина, то сердце все равно оставалось в Париже, рядом с Аленом.
Я примерила на себя новую, необычную роль — любящей, верной женщины, живущей интересами нервного, требовательного, творческого мужчины. Ален терпеть не мог мои экстравагантные наряды, высоченные каблуки, авангардные сюртуки и блузки, в которых меня обожал фотографировать Хельмут Ньютон. С Аленом я стала носить скромные твидовые костюмы, и мои дети не могли сдержать улыбок при виде такой вот «новой мамы». Рядом с Аленом я стала похожа на школьную учительницу. Делала все, что полагается подруге и музе: слушала отрывки нового романа, терпела его капризы, плохое настроение, разделяла муки творчества, уговаривала, утешала, не беспокоила гения понапрасну…
Я занималась его домом на левом берегу Сены, где мы жили, устраивала его поездки, вела переговоры и принимала бесчисленных гостей. У нас бывали знаменитые писатели, политики, художники и актеры, например Марчелло Мастроянни, Анук Эме…
Однажды в Нью-Йорке мне присудили особую премию, которой в США удостаивают иностранцев, много сделавших для Америки. Вместе со мной эту премию присудили русскому танцовщику Михаилу Барышникову и поэту Бродскому — в общем, это не пустяк, а большая честь. Но я знала, Ален не захочет, чтобы я ради этого отправилась в Нью-Йорк, поэтому ничего ему не сказала — просто попросила кого-то из близких получить награду за меня. Очень показательный случай для наших отношений.
А потом он изменил мне с моей же знакомой… Я бродила, убитая и потерянная, по Парижу и все спрашивала себя: должна ли женщина всем жертвовать ради любви? Терять себя?

КИ: Вы решились на разрыв и вернулись в Америку?

Д. Ф.: Да, и в очень печальном настроении. Мой бизнес находился в упадке, я приходила в офис и не знала, за что взяться. Говорили, что мое имя почти забыто, что на смену пришли другие, молодые дизайнеры. Но я не собиралась сдаваться и нашла выход. Решила сделать ремейк своих самых первых платьев с запахом и даже не ожидала такого успеха: рынок принял их с восторгом, как и тридцать пять лет назад, и я получила даже больше, чем когда-то потеряла. В моде такой возврат к одной модели бывает очень редко, но это оказался тот самый случай. Одно и то же платье все так же востребовано и так же популярно! Представьте: тридцать пять лет спустя Мишель Обама носит мое платье-ремейк.
Я вновь стала собой, снова стала нравиться себе. Мне сейчас шестьдесят три года, это осень жизни — последние дни августа или первые дни сентября, пора, когда надо делиться, отдавать… У меня уже трое внуков, и я думаю, что, наверное, была хорошей матерью, потому что мои дети тоже стали хорошими родителями. Как женщина я сейчас познаю, каково это — стареть. Не поверите, но я наслаждаюсь этим процессом, мне он нравится…
Знаю, что люди смотрят на меня и думают — почему она ничего не делает со своим лицом? Но я хочу быть такой, какая есть. Каждая морщинка — это улыбка из моей прожитой жизни. Считаю, это очень важно — учиться стареть.

КИ: А вы не боитесь одиночества? Ведь очень часто яркая, талантливая женщина так не устраивает свою личную жизнь.

Д. Ф.: А я не одна, у моей истории другой конец. Я все-таки вышла замуж. И знаете за кого? За своего бывшего бойфренда Барри Диллера.
<…>
И самое главное, у нас именно тот союз, о котором я всегда мечтала: Барри позволяет мне оставаться независимой и очень гордится моими успехами.

КИ: Вы по-прежнему ездите на выходные в свой дом в Коннектикуте?

Д. Ф.: Да, в тот же любимый мной дом. Отправляюсь туда в пятницу, а муж приезжает только в субботу. Так что у меня по-прежнему остается целый день для себя.

Интервью размещено на сайте prosestars

Энциклопедия: Что придумала Диана фон Фюрстенберг?

В детских сказках история встречи прекрасного принца с простой, доброй девушкой обычно заканчивается ни к чему не обязывающей и обнадеживающей фразой «и жили они долго и счастливо», но в реальной жизни обычно более реалистичные концовки, как, например, у Дианы Халфин.

Бельгийка еврейского происхождения (мама Дианы пережила заключение в Освенциме) познакомилась с принцем Эгоном фон Фюрстенбергом в 1967 году, во время учебы на экономическом отделении Женевского университета. Знакомство на одной из вечеринок в клубе Griffin переросло в серьезные отношения, а спустя два года пара поженилась. Диана взяла фамилию мужа и стала Дианой фон Фюрстенберг.

Портреты Дианы фон Фюрстенберг руки Энди Уорхола

Почетное звание, безбедная жизнь в Нью-Йорке, тусовки в окружении Энди Уорхола (поп-арт-художник даже написал несколько портретов Фюрстенберг) и рождение двоих детей (которых, к слову, Диана назвала Татьяна и Александр — в честь подруги Владимира Маяковского, модельера Татьяны Яковлевой, и ее мужа, с которыми дизайнер была очень дружна), чем не сказка? Но для Дианы этого было недостаточно: будущий дизайнер решила делать карьеру. «Мне хотелось стать кем-то большим, чем просто маленькой девочкой, которая вышла замуж и все».

Во время учебы Диана успела пожить какое-то время в Париже и поработать ассистентом фотографа, а затем переехать в Италию и стать работницей текстильной фабрики Ferretti. Именно там Диана впервые увидела, как поэтапно создается одежда. В Нью-Йорке Диана пытается устроиться ассистенткой к Диане Вриланд (на то время главный редактор американского издания Vogue), она отказывает 28-летней Фюрстенберг, но зато высоко оценивает ее эскизы и советует не искать работу, а всерьез заняться дизайном.

Диана прислушалась к совету. В 1970 году дизайнер запускает свой собственный бренд и устраивает первый показ в лобби отеля Gotham Hotel в рамках недели моды в Нью-Йорке. Во время шоу на подиуме появляется одна из самых влиятельных женщин, звезда поколения 1970-х и муза Уорхола — Джейн Форт.

Фото с первого показа DVF

В 1974 году Диана придумывает модель платья, которая впоследствии станет ее визитной карточкой в мире моды, — платье-джерси с запахом, которое позволяет женщине с любым типом фигуры выглядеть стильной и женственной. Платье, которое стало символом феминизма и «раскрепощенных» женщин 1970-х. Вдохновением послужила младшая дочь президента Никсона Джули Никсон Эйзенхауэр, появившаяся в одной из американских телепередач в топе с запахом и юбке, — дизайнер просто решила соединить эти два элемента.

Спустя год бренд Diane von Furstenberg производит более 15 000 таких платьев в неделю. В 1976-м Диана впервые попадает на обложку журнала — Newsweek. В сопутствующей статье редакторы называют ее «величайшим дизайнером со времен Коко Шанель». После выхода журнала в печать продажи стремительно начали увеличиваться и достигли отметки 5 миллионов экземпляров. «Это было больше чем платье, это был дух, — рассказывает Фюрстенберг позднее в своем интервью журналу Independent. — Платье с запахом стало интересным культурным феноменом, который длится более 30 лет. На самом деле это очень простая, традиционная форма одежды, как тога или кимоно, без пуговиц и молний. Мои платья отличались только тем, что были сделаны из джерси и облегали фигуру».

Феномен также заключался в том, что Фюрстенберг не была первой, кто предложил эту модель американским женщинам. В 1942 году такие платья уже были в коллекциях Клэр Маккарделл, а в конце 1960-х свою версию платья с запахом создала модельер Бетси Джонсон, и в течение целого сезона оно украшало витрины одного из главных нью-йоркских магазинов того времени — Paraphernalia на Мэдисон-авеню. Но именно платье с запахом Дианы Фюрстенберг попало в основную экспозицию Института костюма Метрополитен-музея.

Сибилл Шеперд в платье DVF в фильме Скорсезе «Таксист» (1976)

На пике славы, в 1983 году, сказка о прекрасном принце заканчивается разводом и Диана полностью отдается работе и тусовкам в «Студии 54». Среди ее неизменных друзей — Уорхол и Бьянка Джаггер, среди кавалеров — молодые актеры Ричард Гир, Уоррен Битти и Райан О’Нил. «Даже когда я каждый вечер ходила танцевать, утром я вставала и шла на работу», — рассказывает о себе Фюрстенберг в одном из интервью. К концу 1980-х она все же продает свою компанию и переезжает в Париж, где запускает сразу несколько проектов — французский издательский дом Salvy, косметическую линию и сервис по доставке товаров.

К моде Фюрстенберг решает вернуться в 1997 году. В то время фэшиониста гоняются за винтажными платьями ее бренда — и дизайнер решает перевыпустить хит-продукт. Идею тут же поддерживает универмаг Saks Fifth Avenue и подписывает с дизайнером многомиллионный контракт, чтобы получить возможность продавать платья в своей сети. Теперь платье с запахом выходит в двух вариантах длины — короткое и в пол, к расцветкам также добавляются анималистичные принты.

В 2001-м Диану ждет еще одна сказочная история в личной жизни: уже знаменитый на весь мир дизайнер выходит замуж за американского миллиардера Барри Диллера, с которым она была знакома в течение 32 лет, получает американское гражданство и окончательно переезжает жить в Нью-Йорк.

  • 01
  • /
  • 12

Америка не только становится ее вторым домом — ее здесь любят и высоко ценят ее вклад в историю американской моды (у дизайнера даже есть собственная звезда на голливудской «Аллее славы»). В 2005-м Фюрстенберг становится президентом престижной организации в мире моды — Американского совета дизайнеров моды (CFDA) — и занимает эту должность по сей день.

  • 01
  • /
  • 10

В 2009-м клиенткой бренда Diane von Furstenberg становится Мишель Обама — первая леди выбирает короткое платье с цветочным принтом для рождественской открытки Белого дома. В 2014-м журнал Forbes включил Диану в топ-100 самых влиятельных женщин мира, а журнал Time включил Фюрстенберг в список Time 100 как «икону своего времени».

Сегодня Диане 71 и она продолжает работать над созданием своих коллекций, а также внедрять современные технологии в модную индустрию. К примеру, на показе DVF весна/лето — 2013 модели ходили в очках Google Glass и одновременно записывали с их помощью видео. Бренд разработал для гаджета Google 5 моделей оправ и 8 оттенков линз. Это было первое сотрудничество Google Glass с модным брендом.

Diane von Furstenberg продается более чем в 70 странах мира. В Киеве американский бренд можно найти в ЦУМ.

С серебряной ложкой во рту: Талита фон Фюрстенберг

в продолжение к двум предыдущим постам

Принцесса Талита Наташа фон Фюрстенберг родилась 7 мая 1999 г. (18 лет) в Нью-Йорке.

Ее родословной может позавидовать любая светская львица или аристократка: через своего дедушку немецкого принца Эгона фон Фюрстенберга она приходится пятиюродной сестрой Шарлотте Казираги (Эгон Ф. был троюродным братом Князя Монако Ренье), троюродной сестрой Бьянке Брандолини и Лапо Элканну, а ее бабушка — легендарный модельер Диана фон Фюрстенберг. А дедушка по материнской линии — миллардер Роберт Миллер, создатель знаменитого Duty Free. Также по материнской линии кузинами ей приходятся принцесса Греции и Дании Олимпия и Изабель Гетти.

У Талиты есть родной брат Тассило (16)

Ее родители — принц Александр фон Фюрстенберг и Александра Миллер — развелись еще в 2002 г., но остались в хороших отношения:

В 2015 г. Александра вышла замуж за дизайнера интерьеров Дакса Миллера (они однофамильцы), а Александр уже долгое время женат на Али Кей, у пары есть сын Леон (род. 2012). Все вместе:

В прошлом году Диана и Талита дали интервью французскому изданию Point de Vue, где рассказали, что очень близки друг с другом. Диана также рассказала одну семейную историю: «я смотрела на свою пожилую маму, сгорбленную и больную, сидящую в своем кресле и смотрящую на эту маленькую девочку (Талиту) на полу, а девочка смотрела на нее, как вдруг, я увидела какую-то белую вспышку, как-будто свет, исходящий от моей матери и проникающий в Талиту. Я верю, что в этот день энергия моей матери передалась Талите. Я видела, как это происходило, эту белую вспышку, переходящую от моей матери к Талите. Я видела это.»

О своих планах на будущее в том же интервью Талита сказала — «Я хотела бы участвовать в политике, служить, помогать людям вокруг меня. Это может быть также филантропия или антропология …» Этим летом она поступила на факультет международных отношений в университет Джорджтауна.

Так же девушка рассказала, что уже 6 лет встречается со своим одноклассником Джорджем Фэир:

На ее страницу в инстаграме подписано более 130 тыс. человек:

В 2015 снялась для Tatler UK:

Диана фон

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *