Задавались ли вы когда-нибудь вопросом, как выглядит купальник мусульманок, носящих паранджу?

Существует два вида традиционной мусульманской одежды: паранджа и хиджаб. Паранджа – женский халат с длинными рукавами с сеткой, закрывающей лицо. Этот термин произошел от персидского слова фараджи – широкая верхняя одежда с длинным рукавом. Хиджаб – одежда женщин мусульманок. С арабского это слово переводится как «покрывало». По законам шариата, наряд мусульманки должен покрывать все тело, кроме кистей рук и лица. В европейских странах этим термином называют головной платок, повязанный специальным способом.
В Саудовской Аравии, Иране и Афганистане женщины обязательно должны носить хиджаб. Власти Судана разрешают штрафовать и пороть тех, кто носит непристойную одежду и тем самым нарушает общественную дисциплину.

Тунис, Азербайджан, Сирия, Ирак, Турция и Таджикистан запрещают женщинам носить хиджаб в общественных местах.Ношение паранджи законодательно запрещено во Франции и Бельгии. В Гессен, Германия государственным служащим запрещено приходить в офис в парандже. Запрет на ношение мусульманской женской одежды рассматривается правительствами Италии, Испании, Нидерландов, Австрии, Швейцарии, Ирландии.

Интересно, что девочки-мусульманки не носят традиционной одежды, и надевают ее после наступления полового созревания, но уже до конца жизни.


А пока во многих странах мира идут споры о необходимости введения запрета на мусульманскую женскую одежду, мусульманки всего мира экспериментируют с завязыванием хиджаба. Только в одном видео я увидел 20 вариантов завязывания платка. И, видно, это не предел!

Какое нижнее белье выбирают мусульманки

В 2017 году корреспондент канадского СМИ Майкл Кейн твитнул: «Я просто репортер: увидел двух скромно одетых женщин в религиозных головных уборах, которые выходили из Victoria’s Secret». После потока комментариев пользователей, оскорбленных высказыванием журналиста — как будто мусульманки не могут ходить в магазины нижнего белья! — он вынужден был объяснить, что своим «наблюдением» праздновал культурное разнообразие в Канаде. Но интернет воспринял все иначе. Несмотря на то, что твит вскоре был удален, общественность не забыла об инциденте: в августе прошлого года Кейн спровоцировал мини-тренд — все посты осудивших его пользователей теперь начинались с фразы «Я просто репортер».

Реклама

Это наивное «наблюдение» канадского репортера ярко подтверждает расхожее заблуждение. Западному человеку кажется, будто скромно одетой женщине ни к чему интересоваться красивыми предметами гардероба, которые никто не увидит. Но это не так.

В самом крупном и любимом туристами торговом центре Дубая Dubai Mall находятся 18 магазинов, в которых посетители, независимо от своего вероисповедания, могут приобрести этот предмет гардероба. Традиции подстраиваются под современность, и многие восточные женщины уже не обязаны носить никаб, бурку и паранджу. На смену им пришли девушки, которые следят за модой, делают прически и макияж — особенно те, кто живет в крупных развивающихся городах.

Но даже самые консервативные женщины могут выбирать соблазнительные предметы нижнего белья — и как раз потому, что их почти никто не увидит. Главное — скрыть их одеждой, которая не вызывает чувственный интерес.

Почему же многим кажется, что мусульманская женщина не может носить красивое нижнее белье? Корни этого заблуждения растут в первую очередь из неосведомленности о настоящих традиционных ценностях шариата, которые можно найти в первоисточнике — Коране.

Есть небольшое количество правил, которые требуется соблюдать неукоснительно, одно из них — возможность полового контакта исключительно в браке между мужчиной и женщиной. Интересно и то, что в этом своде правил подчеркнутое внимание уделяется взаимному уважению как в спальне, так и за ее пределами, а «набрасываться на жену как дикое животное» нельзя.

А вот стремление женщины порадовать своего мужа покупкой изысканного комплекта, наоборот, приветствуется, но при условии, что белье будет демонстрироваться только ему.

Однако это не значит, что юные девушки не следят за собой до свадьбы. 22-летняя Рабби, исповедующая ислам и проживающая в столице, рассказала «Газете.Ru» о том, что носят под одеждой молодые мусульманки в России:

«Незамужние девушки следят за собой не хуже тех, кто замужем, но они предпочитают более удобное и неброское белье, потому что большая часть не спит с мужчинами до брака».

Она также добавила, что девушки в хиджабах очень тщательно следят за собой, а их мужья оплачивают им бьюти-процедуры.

В отличие от России, в Арабских Эмиратах консультанты в магазинах белья известных марок, в основном, мужчины. Это связано с негласной традицией среди арабов, которая не чужда и многим европейцам — самому выбирать и баловать свою жену красивыми комплектами. Разумеется, есть те, кто сам покупает жене белье исключительно из ревности, но это, скорее, становится исключением из правил. Рабби не раз замечала, что не только арабы становятся частыми посетителями бельевых бутиков: «В Москве мусульманские мужчины покупают достаточно откровенное белье своей жене».

Существует некоторое количество онлайн-магазинов, которые продают женское белье и при этом не нарушают закон: их особенностью стало отсутствие фотографий белья на раздетых моделях, вместо этого бюстье и трусики сфотографированы сами по себе.

Таким образом, объясняют создатели сайтов, мужья, которые хотят подобрать своим женам что-то сексуальное, не будут смотреть на что-то запретное. Законы супружеской верности обязаны соблюдать оба супруга, поэтому для женатых правоверных мусульман даже фотографии полуголых девушек находятся под тотальным запретом.

ПолонСил.ру — социальная сеть здоровья

Теперь уж все наши преуменьшения были отброшены, и скрывать что-либо стало трудно; напротив того, быстро обнаружилось, что зараза распространяется, несмотря на все наши стремления преуменьшить опасность; что в приходе Сент-Джайлс болезнь охватила несколько улиц; и сколько-то семей — все больные собрались вместе в одном помещении; соответственно и в сводке следующей недели все это отразилось.

Там значилось только 14 человек, погибших от чумы, но все это было мошенничеством и тайным сговором; ведь в приходе Сент-Джайлс умерло 40 человек, и, хотя причиной смерти были указаны другие болезни, все знали, что большинство жертв унесла чума. Так что, несмотря на то, что общее число похорон не превысило 32, а в общей сводке значилось только 385, в том числе 14 от сыпного тифа и 14 от чумы, все мы были убеждены, что в целом за неделю от чумы умерло не менее полусотни.

***

Теперь все бежали из столицы; двор же, должен сказать, покинул ее еще раньше, а именно в июне, и переместился в Оксфорд, где Богу угодно было уберечь всех придворных от заразы; как я слыхал, ни один волос не упал с их голов, однако они и не подумали выказать хоть малейшие признаки благодарности и раскаяния, хотя знали, что именно их вопиющие грехи могли столь безжалостно навлечь жестокое наказание на весь народ.

***

Тревоги людей до странности усугублялись заблуждениями того времени; мне представляется, люди тогда (почему — сам не знаю) были более склонны верить пророчествам, астрологическим расчетам, снам, ведьминским сказкам, чем когда-либо до или после. Не знаю, развилось ли это плачевное настроение в результате безумств тех людей, которые наживались на нем — я хочу сказать, наживались, публикуя всякого рода прогнозы и предсказания; но твердо можно было утверждать: люди были страшно напуганы такими изданиями, как «Альманах Лилли», «Астрологические предсказания Гэдбери», альманах «Бедный Робин» и тому подобные; вышло и несколько так называемых религиозных книг: одна под названием «Выйди от нее, народ Мой, чтобы не участвовать вам в грехах ее и не подвергнуться язвам ее», другая «Благое предупреждение», еще одна, озаглавленная «Напоминание Британии», и многие другие, все, или почти все предсказывающие, явно или косвенно, гибель города.

***

Они как одержимые устремлялись за каждым знахарем и шарлатаном, за каждой практикующей старушкой в поисках лекарств и снадобий; они пичкали себя таким количеством пилюль, микстур и предохраняющих средств, как их называли, что не только швыряли деньги на ветер, но и заблаговременно из страха заразы отравляли себя, ослабляя свой организм перед началом чумы, вместо того чтобы укреплять его. В то же время невозможно даже вообразить, сколько объявлений всяких профанов, подвизающихся в знахарстве и предлагающих людям обратиться к ним за лекарствами, было наляпано на дверях домов и у перекрестков; составлялись они в следующих цветистых выражениях: «Безупречные предохранительные пилюли против чумы», «Самое действенное предохранение против заразы», «Наилучшее укрепляющее средство против нездорового воздуха», «Точные указания о принятии мер, дабы избегнуть заразы», «Противочумные пилюли», «Несравненная микстура против чумы, никогда не применялась ранее», «Универсальное лекарство против чумы», «Единственно действенная лечебная вода против чумы», «Королевское противоядие от любых заболеваний» — и еще многие, многие другие, которые я не запомнил, а если бы и запомнил, то они одни заняли бы целую книгу.

***

Так и чума не поддавалась никаким лекарствам, и сами врачи угодили к ней в лапы, прямо вместе с предохранительными пилюлями во рту. Люди ходили по городу, поучая других, советуя, что тем делать, пока симптомы болезни не появлялись у них самих и они не падали замертво, сраженные тем самым врагом, бороться против которого учили других. Такова была участь нескольких врачей, среди них были и самые известные, а также участь нескольких самых искусных хирургов.

***

РАСПОРЯЖЕНИЯ
относительно зараженных домов и людей, заболевших чумой

Сообщение о болезни
Хозяин дома, как скоро у кого-либо из его домочадцев обнаружатся пятна, нарывы, покраснения или ломота в любой части тела, а также любые другие признаки тяжелого недомогания без явных причин для какой-либо другой болезни, должен сообщить об этом наблюдателю в течение двух часов после появления названных признаков.

Изоляция больных
Как только человек будет сочтен наблюдателем, хирургом или женщиной, занимающейся осмотром, заболевшим чумой, он должен тут же быть ограничен пределами того дома, где он находится; в случае, если больной, пребывающий в изоляции, не умер, дом, где он находился, после надлежащих мер по очистке, должен оставаться запертым еще в течение месяца. <…>

Запирание домов
Если кто-либо навестит больного чумой или же самовольно, без разрешения пойдет в дом, где обитает чума, его собственный дом будет на несколько дней заперт по распоряжению наблюдателя.

Никто не выходит из зараженных домов, кроме и т. д.
Эта статья гласит, что ни один человек не может выехать из дома, где он заболел, ни в какой другой дом города (за исключением чумного барака или дома, которым располагает владелец названного дома и который обслуживается его собственными слугами); при этом необходимо обеспечить безопасность прихода, в который въезжает такой человек, и чтобы сам переезд совершался ночью. Тому, кто имеет два дома, разрешается по выбору перевезти либо здоровую, либо заболевшую часть семьи в свободный дом, но так, что ежели он прежде посылает здоровых, то уже не посылает туда больных, и наоборот — к больным здоровых; и те, кого он переселяет, будут, по крайней мере в течение недели, заперты в доме на случай, если зараза не проявилась сразу.

***

РАСПОРЯЖЕНИЯ
относительно бездельников и праздных сборищ

Поскольку ничто не вызывает таких нареканий, как множество оборванцев и бродячих нищих, толпящихся на каждой площади Сити и являющихся первейшим источником распространения заразы (причем пока что с этим бедствием ничего не удавалось поделать, несмотря на уже изданные распоряжения), настоящее распоряжение обязывает констеблей и всех других городских должностных лиц, кому это вменяется в обязанность, принять особые меры, дабы никакие бродячие нищие не слонялись по улицам, ни в каком виде и ни под каким предлогом, под страхом штрафа, положенного по закону, согласно которому они будут должным образом сурово наказаны.

Представления
Представления, травля медведей, игры, состязания с мячом и щитом в руках, пение баллад на улицах и другие увеселения, приводящие к скоплению народа, полностью запрещаются, а нарушившие этот приказ сурово наказываются олдерменом соответствующего участка.

Празднества запрещены
Все публичные празднества и особенно сборища корпораций в Сити, обеды в тавернах, пивных и других местах общественных развлечений запрещены до дальнейших указаний; а деньги, тем самым сэкономленные, должны быть сохранены и употреблены на благотворительные цели и на облегчение страданий бедняков, заразившихся чумой.

Питейные заведения
Беспорядочное распивание напитков в тавернах, пивных, кофейнях, погребках порицается и как в принципе греховное занятие, и как один из серьезных источников распространения чумы. И никакая корпорация или отдельное лицо не должны под страхом штрафа приходить в таверну, пивную, кофейню или задерживаться в них позднее девяти вечера, согласно старому закону и обычаю, принятому в Сити.

***

Бедняки не могли сделать большого запаса провизии, и им по необходимости приходилось либо самим ходить на рынок, либо посылать туда слуг и детей; а так как потребность эта возникала ежедневно, то на рынок стекалась масса больных людей, и пришедшие туда здоровые разносили смерть по домам.
Правда, люди прибегали ко всевозможным предосторожностям. Когда покупалась часть разрубленной туши, мясо получали не из рук продавца, а покупатель сам снимал его с крючка. В свою очередь, и мясник не прикасался к деньгам — их опускал покупатель в миску с уксусом, специально для этого приготовленную. Покупатели всегда имели при себе мелкую монету, чтобы в любой момент быть готовыми расплатиться без сдачи. В руках они постоянно держали флаконы со всякого рода ароматическими веществами; одним словом, все возможные меры предпринимались; однако бедняки даже этого не могли себе позволить, им приходилось постоянно рисковать жизнью.

***

Один из домов в Уайтчепле заперли, потому что там заболела служанка; у нее были только пятна, а не бубоны, и она поправилась; однако обитатели дома не имели права покидать его стены — чтобы сходить за чем-либо или подышать свежим воздухом — в течение сорока дней. Недостаток воздуха, страх, огорчение, обида и прочие «прелести», сопровождавшие это мучительное положение, вызвали лихорадку у хозяйки дома, и проверяющие, вопреки утверждениям доктора, сказали, что это чума. Так что в результате проверки наблюдателей был установлен новый срок карантина, хотя до конца прежнего оставалось лишь несколько дней. Это новое злоключение, лишившее всех возможности свободно передвигаться и дышать свежим воздухом, так возмутило и огорчило семейство, что почти все члены его расхворались: у одного заболело то, у другого — другое; у большинства же было цинготное недомогание и только в одном случае — сильные колики; так им и продлевали карантин до тех пор, пока кто-то занимавшийся проверкой состояния больных и решавший, можно ли дом наконец открыть, не занес им чуму, так что большинство из них перемерло, и не от того, что чума якобы изначально была в доме, а от чумы, занесенной теми самыми людьми, которые должны были бы принимать все меры, чтобы оградить от нее население. И такие вещи случались неоднократно; это было одним из самых неприятных последствий запирания домов.

***

Однако принятые меры ни к чему не приводили: осмелевшие люди так обезумели от первого всплеска радости, так поражены были значительным сокращением смертности в недельных сводках, что стали совершенно невосприимчивы к новым страхам, и никто бы не мог убедить их, что угроза смерти еще не совсем миновала; говорить с ними было все равно, что бросать слова на ветер; люди открывали лавки, разгуливали по улицам, возвращались к своим занятиям и заговаривали с каждым, кто им попадался — и по делу, и без дела, — даже не спрашивая собеседника о его самочувствии, более того, даже понимая, что им может угрожать опасность, так как знали, что собеседник их не совсем здоров.
Это безрассудное, опрометчивое поведение стоило жизни многим из тех, кто с величайшей осторожностью и предусмотрительностью запирался в домах, отгораживаясь от всего человечества, и, таким образом, с Божьей помощью, благополучно пережил самый разгар заразы.

***

Я мог бы загромоздить свой рассказ еще многими любопытными сообщениями о том, что происходило во время мора, особенно о сношениях между лорд-мэром и королевским двором, находившимся в то время в Оксфорде, о распоряжениях, которые иногда поступали от правительства, относительно поведения в той критической ситуации. Но в действительности двор так мало уделял всему этому внимания, а распоряжения его были столь несущественны, что не имеет смысла приводить их здесь; исключение составляли установление месячного поста и передача королевских благотворительных пожертвований на бедняков, о которых я вам уже говорил.

***

Не прибегал я и к тому способу, к которому тогда обращались многие: все время бодрить дух при помощи горячительных напитков и вина; помнится, один ученый доктор так пристрастился к этому лечебному средству, что не смог отказаться от него, когда поветрие кончилось, да так и остался до конца дней своих горьким пьяницей.

***

И вот, в самый разгар отчаяния, когда положение Лондона стало действительно ужасно, Богу угодно было дланью Своею внезапно обезоружить врага — жало лишилось яда. Это было столь удивительно, что даже врачи не могли не изумляться. Кого бы ни навещали они, видно было, что состояние пациентов улучшилось: либо они хорошо пропотели, либо нарывы прорвались, либо карбункулы рассосались и покраснение вокруг них побледнело, либо жар уменьшился, либо невыносимая головная боль стихла, либо обнаружились другие хорошие симптомы, так что через несколько дней все выздоравливали; целые зараженные семьи, слегшие и уже пригласившие священников молиться за них в ожидании смерти с часу на час, выздоравливали и исцелялись, и при этом не умирал ни один из членов семьи.

А что под хиджабом? Как одеваются арабские женщины дома, и что они делают, чтобы оставаться привлекательной для мужа на долгие годы

Мы, женщины России, Европы и Америки (чей быт весьма схож) часто задаемся вопросом о том, какой же секрет кроется под непомерно длинным хиджабом арабских красавиц. А вообще, красавицы ли они? Ведь мусульманки полностью скрывают свое лицо и тело под черными тканями. Мы решили приоткрыть занавесу этой тайны и рассказать о некоторых тонкостях жизни женщин в Восточных странах.

Прежде всего, это культура и воспитание

Между Востоком и Западом можно провести четкое различие в плане того, как ведут себя и одеваются женщины. Разница будет прямо противоположной, и, как мы полагаем, в этом и кроется секрет, и в этом же заключается проблема. Так вот, мы, западные женщины, покупаем уйму дорогой одежды, украшений, сумочек и туфель. Но все это мы носим на работу, на светские приемы, на встречи с друзьями. В то же время для домашней носки у нас выделены старые футболки, джинсы, спортивки и прочие растянутые вещи или запятнанные.

Мусульманские дамы также ходят в бутики, покупают себе там и белье кружевное, и платья, даже самой минимальной длины, и роскошные украшения, и туфли на шпильках. Вы думаете — зачем, ведь они все время в своем хиджабе? А затем, чтобы носить все это дома и представать во всей этой красе пред своими мужьями.

Есть чему поучиться

Данная проблема не просто поверхностная, она глубинная. Дело в том, что мусульманок с пеленок воспитывают именно по такому шаблону, так делают их мамы и бабушки, так делали их далекие предки. У нас же быт формировался иначе, и мы просто не привыкли к такому. Поэтому будет немного глуповато, если вы вдруг наденете дома вечернее платье, расшитое бриллиантами и начнете танцевать перед мужем. Но если вы постепенно выбросите все растянутые вещи и начнете по дому ходить в новых брюках простого кроя, в чистых и опрятных свитерах, в атласных маечках, то и муж начнет смотреть на вас совсем иначе.

Уход за собой

Статистика доказывает, что мусульманки куда чаще посещают салоны красоты, куда тщательнее следят за своим лицом, волосами, руками, и телом в целом. Они вкладывают в себя очень много средств, а окупается им все это долговечным и верным браком.

Каждый день дома мусульманская женщина выглядит настолько привлекательно и завораживающе, что муж и не может думать о том, чтобы найти себе любовницу. Благодаря грамотному уходу также в течение более длительного времени сохраняют свою молодость кожа, волосы, ногти.

Регулярные посещения спа-салонов возвращают мусульманкам духовное здоровье, психологический баланс и равновесие. Вот так — размеренно, уверенно и очень красиво они радуют своих мужей изо дня в день.

Макияж и аксессуары

Мы уже выяснили, что дома, специально для мужа, мусульманка будет всегда носить самую привлекательную и соблазнительную одежду. Но помимо этого она не забывает про шикарные и интригующие украшения. Тут в ход идут и нательные цепи (а мы, западные женщины, все думаем, куда еще их носить, если не на пляж), и ожерелья из бриллиантов, и большие серьги, и даже колье, которые надеваются на голову. Все это смотрится невероятно красиво, богато и соблазнительно. И именно в таком виде не просто можно, а обязательно мусульманской женщине представать пред мужем.

Также дома мусульманка всегда будет носить макияж. В дневной период она будет краситься слегка — подчеркивая свои длинные ресницы и густые брови, выразительные скулы и пухлые губки. К романтическому ужину макияж может стать либо более блестящим, либо более дерзким и ярким. Вот почему бы нам не краситься дома, чтобы всегда быть красивыми?

Перед домочадцами

Пред глазами других членов семьи мусульманка имеет полное право не представать в хиджабе. Она может носить обычную одежду, открывающую лицо, руки, ноги ниже колена, ключицы, плечи и даже часть спины. Конечно же, только откровенные наряды, которые предназначены для мужа непозволительно надевать перед детьми и родителями, но и черные балахоны уже необязательны.

Королевы Востока

В европейском сознании прочно закрепился стереотип, что мусульманка, особенно ближневосточная или среднеазиатская, — это замотанная в хиджаб женщина, которая, даже находясь по рождению в привилегированном положении, бесправна полностью или практически полностью, и ее свобода выражения ограничена женской половиной дома. «Лента.ру» утверждает, что это не так, и рассказывает о четырех женщинах из мусульманских стран, достигших славы, успеха и признания.

Фарах Пехлеви, шахбану Ирана

Единственная из трех супруг шаха Мохаммеда Реза Пехлеви, Фарах удостоилась титула шахбану — шахини-императрицы, царствующей монархини. Можно сказать, что она добилась этого благодаря своей красоте, европейскому разностороннему воспитанию и образованию, а также, разумеется, сильному характеру. Европейское образование сначала оценил на собственном опыте отец Фарах, иранский азербайджанец: он закончил французскую военную академию Сен-Сир и занимался дипломатической работой (это было, так сказать, семейным призванием: дед Фарах был дипломатом при российском императорском дворе). Несмотря на то что девушка рано осиротела, родственники обеспечили ей учебу в парижском лицее и затем в Ecole Speciale d’Architecture.

Иранские нравы в середине прошлого века, когда Фарах была школьницей и студенткой, были немногим свободнее нынешних, но будущей шахбану посчастливилось провести юность по-европейски: она играла в баскетбол и ходила по Парижу в короткой, по иранским меркам, юбке. Именно такой — раскованной и уверенной в себе — увидел ее дважды разведенный шах Мохаммед Реза Пехлеви на одном из официальных приемов в иранском посольстве и сразу сделал Фарах предложение.

От таких предложений не отказываются, и девушка согласилась. Она очевидно была уверена в своих силах и знала, что ей удастся гарантировать себе определенную свободу самовыражения, что и подтвердило дальнейшее: несмотря на статус шахбану или благодаря ему Фарах всегда одевалась и вела себя так, как считала нужным. Ее европейские туалеты сравнивали с гардеробом ее современницы Жаклин Кеннеди, жены американского президента. Более того: она воздействовала на мужа, добиваясь смягчения дресс-кода для своих подданных-женщин, которые при шахе Пехлеви смогли наконец избавиться от хиджабов и одеваться по-европейски.

Другая важная заслуга шахбану Фарах — в развитии иранской культуры: она коллекционировала полотна Марка Ротко и Джексона Поллока и настояла на том, чтобы Иран выкупил редкие произведения иранского изобразительного и прикладного искусства, нелегально и полулегально вывезенные из страны антикварами. Фарах не только получила титул шахбану, но и сопровождала мужа в его зарубежных поездках: так, в начале 1970-х венценосная пара посетила СССР и, в частности, Баку, где перед ними выступил Муслим Магомаев. Советский певец оставил воспоминания о жене шаха: «Ослепительна: точеные черты лица, персиянские бархатные очи, жемчужная улыбка… Настоящая кинозвезда!»

В распоряжении Фарах были легендарные драгоценности иранского шаха, в частности, тиара с легендарным 60-каратным розовым бриллиантом Noor-ol-Ain и колье с гигантскими изумрудами, дополнявшее церемониальную корону, которой шах Мохаммед Реза увенчал супругу после бракосочетания. Корону сделали мастера Van Cleef & Arpels во главе с Пьером Арпельсом, одним из трех братьев, возглавлявших в то время ювелирный дом. Корону должны были украшать драгоценные камни, принадлежавшие государственной казне Ирана. Их нельзя было вывозить за границу, и Арпельс вместе с ювелирами поехал в Иран сам.

«Для меня все создавали с нуля, — корону, платье, даже протокол, — ведь никто из наших монархов никогда не короновал свою жену, — позже вспоминала шахбану Пехлеви. — Естественно, я хотела, чтобы моя корона напоминала по стилю корону мужа, они должны были быть схожи. Наилучшее сочетание персидских узоров, элегантности и женственности нашел парижский дом Van Cleef & Arpels». Пьер Арпельс выбирал камни в Национальном музее и сейфах Центрального банка Ирана, и выбрал лучшие.

После падения монархии большая часть драгоценностей Пехлеви осталась в собственности Исламской республики Иран, но шаху и шахбану, а также четверым их детям, что называется, хватало на жизнь (более того, вероятно, что привычка к роскоши испортила характер потомков шаха: младшие сын и дочь рано погибли — сын застрелился, дочь-модель скончалась от передозировки запрещенных веществ). После смерти мужа Фарах поселилась в США, где выпустила воспоминания о своей жизни с шахом.

Рания аль-Абдулла, королева Иордании

Молодость Рании, в девичестве Файсал аль-Ясин, была вполне обеспеченной, но стремление сделать карьеру и добиться успеха было присуще ей от рождения. Родители девушки (ее отец был педиатром) принадлежали к трансиорданской состоятельной буржуазии и жили на Западном берегу реки Иордан. После Шестидневной войны эти земли фактически перешли под контроль Израиля, и семья Рании перебралась за границу. Рания окончила английскую школу в Кувейте, а позже, когда семье пришлось по политическим причинам покинуть эту страну, поступила в Американский университет в Каире, где получила диплом IT-специалиста.

Хорошее образование позволило молодой эмигрантке познакомиться с будущим мужем: они случайно встретились в офисе Citibank в Аммане, где она работала. Принц Абдалла (нынешний король Иордании Абдалла II ибн Хусейн аль-Хашими) моментально влюбился и сделал предложение: между знакомством и свадьбой прошло всего несколько месяцев. Дальнейшая жизнь пары показала, что в данном случае любовь с первого взгляда оказалась крепкой и плодотворной: у пары родились два сына и две дочери, образованная и деятельная королева помогает мужу в государственных делах. Так, Абдалла II назначил жену главой общества в поддержку семей военных, она занимается благотворительностью (в частности, руководит фондом помощи больным остеопорозом) и защитой прав женщин и детей в Иордании.

Рания сама одевается по-европейски и настойчиво стремится к тому, чтобы ее подданные-женщины тоже чувствовали себя свободнее в выборе одежды. Абдалла II поощряет жену в ее стремлении к европеизации стиля иорданок (что неудивительно: его мать — британка). Журнал Hello! в 2003 году присвоил Рании титул «Королева элегантности». Вечерние платья и роскошные закрытые наряды для официальных визитов в мусульманские страны иорданская монархиня заказывает у Elie Saab, а повседневную одежду и коктейльные платья любит покупать у Dior и Giorgio Armani. Сам модельер Армани не раз в интервью называл Ранию своей музой и любимой клиенткой. При этом королева не боится модных экспериментов: недавно она появилась на встрече с женщинами-активистками в одежде украинского дизайнера Виктории Баланюк (бренд Flow The Label).

В середине 2000-х все глянцевые журналы по очереди рассказали о туфлях королевы, украшенных бриллиантами и топазами. Но, разумеется, это не единственная драгоценность, принадлежащая Рании. По местным законам, тиары и колье королевы принадлежат лично ей, а не остаются частью королевской казны. Одна из самых заметных тиар иорданской монархини — «Арабский свиток». Ее Абдалла II заказал для жены в 2005 году у ювелирного дома Fred (Рания его VIP-клиентка). На тиаре, похожей на венок, 1300 бриллиантами выложены орнаменты и надпись на арабском «Аллах велик». В центре тиары — 20-каратный бриллиант огранки «груша».

Рания не забывает полученных в университете знаний и активно пользуется современными технологиями. В частности, у нее есть социальные сети, где подданные могут узнать об официальных мероприятиях с участием королевы и каких-то важных и интересных событиях ее частной жизни. Рания — нередкая гостья на страницах глянцевых журналов и сайтов о светской жизни селебрити и представителей монарших семейств.

Принцесса Саудовской Аравии Дина аль-Джухани Абдулазиз

Бесспорно, самая стильная из всех арабских принцесс, Дина аль-Джухани Абдулазиз вообще не похожа на восточную женщину: распознать в ней мусульманку из одной из самых закрытых и «дресскодных» стран мира можно только тогда, когда принцесса одевается в хиджаб для традиционных официальных мероприятий или съемок для арабских модных журналов. Кстати, Дина была первым главредом журнала Vogue Arabia. Она заняла этот пост в 2016 году, но менее года спустя оставила его «из-за непримиримых противоречий с западным руководством издательского дома». В свободное от протокольных занятий время Дина, живущая между Ближним Востоком, Европой и США, носит относительно короткие юбки, широкие брюки, жакеты из тафты и экспериментирует с прической — в частности, коротко стрижется, что в целом нехарактерно для арабок.

В отличие от Фарах и Рании, Дина не сразу ответила согласием на предложение замужества от венценосной особы: принц Султан ибн Фахд ибн Нассер ибн Абдул-Азиз Аль Сауд познакомился с будущей женой в 1996-м и ухаживал за девушкой не один месяц, прежде чем их знакомство, произошедшее, кстати, в Лондоне (будущая принцесса родилась и выросла в семье экономиста, преподавателя американского университета, бывшего министра коммуникаций Саудовской Аравии Али аль-Джухани), увенчалось браком. Это произошло в 1998 году, когда будущей принцессе было 23 года. Свадебное платье Дина заказала у модельера Азеддина Алайя, основателя модного дома Azzedine Alaïa. У пары родилась дочь, а затем двое сыновей-близнецов.

В 2006 году страсть Дины к моде привела к тому, что принцесса сделала ее своей профессией и при финансовой поддержке отца открыла концептуальный fashion-бутик D’NA — сначала в Эр-Рияде, потом в Дохе, а спустя какое-то время — и интернет-магазин. В отличие, например, от Рании, предпочитающей строгий стиль Giorgio Armani, и саудовских принцесс, скупающих коллекции Dolce & Gabbana, Дина аль-Джухани Абдулазиз носит сама и предлагает своим клиенткам (попасть в их число можно только по рекомендации) вещи актуальных, а порой и провокационных дизайнеров: Джейсона Ву, Эрдема Моралиоглу, Мэри Катранзу, Хайдера Аккермана, Роксанды Илинчич.

Принцесса сама ездит на недели моды, где выступает байером, а также одной из любимых моделей стритстайл-фотографов. Вещи актуальных марок вроде Rodarte и Maison Margiela она сочетает с лаконичными моделями Prada и Hermès. Бизнес-успехи ее высочества отметило профессиональное издание The Business of Fashion, два года подряд включавшее Дину в так называемый BoF 500 — список из 500 влиятельных людей модной индустрии. Она стала одним из инициаторов создания организации Dubai Design and Fashion Council, поддерживающей молодых дизайнеров из Объединенных Арабских Эмиратов и других стран региона.

Шейха Моза бинт Насер аль-Миснед

Моза бинт Насер аль-Миснед — редкое сочетание традиционной восточной женщины (она вторая из трех супруг катарского шейха Хамада бен Калифа-аль-Тани и мать его семерых детей) и прогрессивной общественной деятельницы. Возможно, социальная активность шейхи объясняется ее происхождением и воспитанием: она дочь оппозиционного лидера Нассера бин Абдуллы аль-Миснеда, главы конфедерации Al-Mohannadi бедуинских племен Бани Хаджер. Моза сознательно выбрала своей профессией социологию и, уже будучи замужем, поступила в Университет Катара, где получила степень бакалавра. Позже Моза бинт Насер аль-Миснед удостоилась степени почетного доктора в американских университетах: Джорджтаунском, Содружества Виргинии, Карнеги-Мелон и A & M Университете Техаса, а также британского Imperial College.

Шейха занимает — причем отнюдь не формально представительствуя, а активно работая — несколько государственных и общественных должностей. Она глава катарского фонда образования, науки и общественного развития, президент Верховного совета по семейным вопросам, вице-президент Верховного совета по образованию и спецпосланница ЮНЕСКО. В 2010 году ее заслуги отметила и Великобритания: Елизавета II удостоила Мозу бинт Насер аль-Миснед титула дамы-командора Ордена Британской империи.

Шейха постоянно носит одежду, отвечающую требованиям мусульманской скромности: только длинные платья или широкие брюки, закрытые ниже локтей руки, никаких декольте, неизменный головной убор вроде тюрбана, скрывающий волосы. При этом она безупречно элегантна и не боится экспериментировать с фактурой и цветом: ей нравятся гладкий атлас, тафта, насыщенные оттенки драгоценных и цветных камней — изумруда, рубина, сапфира, аметиста. Так, получать орден Британской империи она отправилась в платье в пол и коротком жакете-болеро насыщенно-рубинового оттенка.

Хорошо одеваться катарской шейхе несложно: у ее семейства так много денег, что оно покупает моду целыми модными домами. Ему (точнее, аффилированному с правящей династией инвестиционному фонду) принадлежат, в частности, бренды Valentino и Balmain. Сама ее высочество коллекционирует винтаж — кутюрные вещи домов Yves Saint Laurent (еще тех времен, когда дом назывался именно так), Balenciaga (времен Кристобаля Баленсиаги) и Сhanel. Кроме того, у нее серьезная коллекция украшений, главным образом уникальных и винтажных, от марок haute joaillerie, включая Cartier и Van Cleef & Arpels. Как принято в 2010-е, шейха ведет Instagram, но модными луками как таковыми там не увлекается: соцсети для нее скорее рабочий инструмент в ее общественной деятельности.

Под паранджой

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *